25 июня 2020 года
К 130-летию со дня основания МГУ им. адм. Г.И. Невельского

25 июня исполняется 85 лет со дня рождения доцента, профессора кафедры судовождения судоводительского факультета МГУ им. адм. Г.И. Невельского Александра Николаевича Панасенко. Он – выпускник высшей мореходки во Владивостоке, после работы штурманом на судах ДВМП пришел преподавателем в ДВВИМУ и навсегда связал свою жизнь с подготовкой судоводителей для российского флота.

о выборе пути и настоящем капитане

– Александр Николаевич, Вы коренной приморец?

– Да. Родился в селе Веденка Дальнереченского района.

– И когда решили стать моряком?

– В 9 классе.

– В семье моряки были?

– Нет. Но к нам приезжали курсанты училища, рассказывали о своей жизни и учёбе. К тому же я много читал книг, в том числе о море. Наверное, главную роль сыграли именно книги. Потом, когда проходил свою первую практику на судне «Полюс», неизгладимое впечатление произвел на меня  капитан Мирошниченко. Я увидел, каким должен быть настоящий капитан: очень спокойным и выдержанным, не допускающим никакой суеты, всегда подтянутым и аккуратно одетым.

о закалке и ответственности

– Штурманский диплом Вы получили в 1958 году?

– Да, это девятый выпуск судоводителей.

– Что из курсантских лет Вам запомнилось? Кто из преподавателей и друзей-товарищей запечатлелся в памяти, какие события вспоминаются сегодня?

– Первое, что хочу отметить: курсанты тех лет и нынешние различаются совершенно. Тогда они были более ответственными, настырными в хорошем смысле этого слова. Лучше относились к учёбе.

– Лучше, в каком смысле?

– Ну, например, трудности адаптации в нашем морском учебном заведении. Они, конечно, и у нас были на первом-втором курсе. Но, начиная курса с третьего, все учились на «4» и «5».

– Все?

– Ну, девяносто процентов точно.

– Говоря о трудностях, Вы имели в виду бытовые условия или что-то ещё?

– И бытовые в том числе. Нынешних общежитий не было, мы жили на Элеваторной, 5. Это за Казанским мостом. Училище арендовало общежитие торгового порта. Потом нас выселили, и мы жили на пассажирском теплоходе «Крильон». Весёлое было время: поселили нас в твиндеке на 200 человек. Там бегали крысы полуметровой величины.

– Ничего себе… А питались вы тоже на теплоходе?

– Нет, Кормились мы в 1-м корпусе. Мы, дети войны, были неприхотливы. Бесплатное трёхразовое питание, да ещё и меню из нескольких блюд было для нас подарком судьбы. Питались мы только в столовой, денег не было, чтобы перекусить на стороне. Если ушёл в увольнение и пропустил ужин, будешь до утра голодным. Друзья, правда, выручали: забирали для меня пайку с ужина. Питание было организовано хорошо, за него отвечал дежурный по камбузу. Следил, чтобы на стол было подано всё, как положено. Утром, например, чтобы был хлеб с маслом. Ящик с маслом дежурный делил на число курсантов, которые будут питаться. Строго следил, чтобы соблюдались нормы питания, чтобы грязную посуду сдвигали на край длинного стола – так её удобнее было собирать.

– Мыли посуду курсанты?

– Нет, женщины-камбузницы. Курсанты посуду убирали и приносили. Кроме того, был ежедневный наряд на кухню: чистить картошку.

– В вашей группе кого было больше: владивостокских курсантов или иногородних?

– Когда я поступил, у нас в группе было двое из Владивостока, остальные иногородние. Но после первого курса городские отсеялись.

– Остались самые закалённые…

– Можно и так сказать.

о самоподготовке, бане и подработке

– Как строился Ваш учебный день?

– Занятий у нас было 6-8 часов ежедневно. Потом – самоподготовка в аудиториях допоздна. Выходной - воскресенье, когда мы отсыпались и гуляли по городу. Кроме тех, кто в наряде, естественно.

– Сколько человек было на Вашем курсе?

– Пятьдесят. Это не только у нас, на каждом курсе.

– И все пятьдесят человек занимались в одной аудитории?

– Да. На специализированные занятия мы ходили в другие аудитории. А постоянная наша аудитория для самоподготовки находилась на третьем этаже.

– А читальный зал в библиотеке был? Или брали учебники и шли заниматься?

– Книги брали на абонементе. И обязательно возвращали на место, они не пропадали. За годы учёбы я не потерял ни одной книги. У каждого был свой стол. Читали, переписывали, решали, чертили… В 23-00 появлялся дежурный и просил всех удалиться. У нас в аудитории самоподготовки даже утюг был, чтобы привести форму в порядок. Мы ведь всё время были в форме.

– В одной и той же?!

– Нет, меняли, конечно. Раз в неделю нас обязательно водили в баню. Она находилась в районе стадиона «Динамо». Мы там не только мылись, но и стирали свои вещи: робу, тельняшки. Роба была в двух комплектах. А нижнее белье нам еженедельно меняли. Мы ведь, напомню, были на полном государственном обеспечении. Нам выдавали всё, вплоть до носовых платков. Парадную форму очень берегли. Надевали только по праздникам. Она всегда была отутюжена, ремень начищен, гюйс наглажен...

– Анна Ивановна Щетинина в своих воспоминаниях пишет, что слушатели Владивостокского морского техникума, и она в том числе, подрабатывали на погрузке-разгрузке в порту. У Вас была такая возможность?

- Попытки подработать у нас были. Только мы не торговом порту работали, а в рыбном.  В ночное время. Песок разгружали для строителей. Прораб всегда знал, где нас найти.

о спорте

– Каким видом спорта Вы занимались?

– Секции у нас были самые разные. Меня взяли на гимнастику, поскольку я весил 46 кг, а подтянулся больше всех – 25 раз. Я первый год походил, а потом увлекся гребным спортом. У нас была сильная шлюпочная команда под руководством Евгения Жукова. Иннокентий Филипцов, Лев Вертинский, Виктор Шелест – эти имена все училище знало.

о министре-однокашнике

– Вы учились с Юрием Михайловичем Вольмером?

– Да.

– Чем Вам запомнился будущий министр морского флота СССР?

– Он учился хорошо, хотя не был отличником. Уже тогда мы, курсанты, поговаривали в шутку и всерьёз, что Вольмер будет начальником ДВМП. А он превзошёл наши ожидания…

– Чем он выделялся среди вас?

– Всегда держался наособицу и был, что называется, себе на уме: ни с кем никогда не откровенничал, не предлагал помощь… Такой пример. Фролов, начальник училища, всех привлекал к участию в самодеятельности. Вольмер обладал хорошим голосом, у него был мощный баритон. Какое-то время он был солистом училищного курсантского хора. Но выступал, только если ему скажет начальник училища. На практике мы были с ним у капитана Валентина Бянкина. Валентин Петрович сразу как-то отметил Вольмера и приблизил к себе. Выделял его из всех практикантов, помогал во многом.

о тех, кто вывел в люди

– Расскажите о своих преподавателях…

– Математику преподавал у нас Иохвидов из Одессы, имя-отчество, к сожалению, не помню. Лекции читал великолепно, просто мастерски. Для разрядки мог всегда рассказать какую-то байку или анекдот. Теоретическую механику преподавал его коллега и земляк-одессит Коваленко. Тоже замечательный преподаватель. Очень интересным человеком и прекрасным специалистом был профессор Петухов. Предмет давал исключительно подробно, доходчиво. Но человек был своеобразный. Так случилось, что я опоздал к началу его занятий на три недели. Лекции полностью восстановил, переписал у ребят, но заданий он мне не давал: я должен был отработать предыдущие. Вот второе занятие, третье, пятое… Скоро семестр закончится, а у меня ничего не сдано. Дает он очередное задание. Никто его не сделал как надо – я единственный решил правильно. Петухов спросил, сделал ли я предыдущие задания? Ответил, что да. Он взял мою тетрадь и расписался в ней. Зачёт ему сдавать было сложно. Я стоял в очереди у дверей, он увидел меня и задал вопрос. Я ответил. Он взял мою зачётку и поставил в ней дату, без подписи. Это была его фирменная отметка о сдаче зачёта: подписи он не ставил никогда.

По спецдисциплинам запомнился Александр Ильич Мизерницкий, декан СВФ. Он вел у нас навигацию. И ещё Радий Давыдович Мельников – исключительно обаятельный человек и отличный преподаватель. Когда я поступил, он и Евгений Иванович Жуков только-только получили дипломы и остались на работе в училище. Борис Иванович Красавцев преподавал сферическую тригонометрию и мореходную астрономию. Сдать ему экзамен на «отлично» было очень трудно. Но я эти дисциплины прошёл хорошо – и мореходная астрономия досталась мне по наследству…

– А как строилась военная подготовка?

– Военный цикл начинался с первого курса. Пять лет мы изучали военное дело. Были у нас исключительно талантливый преподаватель из ТОВВМУ, фамилию, к сожалению, забыл. Зато помню, как он поразил нас своей памятью. Это был феномен: он наизусть помнил абсолютно все иностранные порты, их глубину, длину причала, особенности швартовки и т.д. Был у нас капитан 2 ранга Набоких. Преподавал тактику очень талантливо. Он был начальником военной кафедры.

– А женщины у вас преподавали?

– Конечно. Людмила Ивановна Кузнецова вела радио- и электротехнику. Она была мягким красивым человеком и к нам относилась по-матерински. Как специалист всегда была на высоте, умела донести свои сложные предметы до слушателей.

–- В пятидесятые годы в училище преподавали люди, которые прошли войну…

– Да. Мне запомнился Николай Алексеевич Колотов – он вёл морское право. Рассказывал довольно монотонно, но на последнем курсе удивил. Пришёл незадолго до государственных экзаменов и говорит:

– А ну-ка расскажите, как вы готовитесь к сдаче морского дела?

Посмотрел наши конспекты за разные годы и сказал:

– Нет, ребята. Так не годится. Я вам прочитаю курс обзорных лекций, дам всё, что надо будет говорить на госах. Пару дней он нам под запись давал на лекциях морское дело. То есть, морскую практику. Всё пригодилось!

о К.И. Пивоварове

– Кого из ротных командиров помните?

– О, это тема особая! Курсанты сегодня болезненно воспринимают строевые занятия, а для нас это было нормально. Когда я поступал, в училище было не более 500 курсантов. На СВФ была одна рота. Потом их стало две. Первый наш командир был фронтовиком. В конце второго курса его сменил старший лейтенант Константин Пивоваров. Выпускал он нас уже в звании капитана…

– Расскажите о своем командире.

– Я считаю, что Константин Игнатьевич был очень на своём месте. Он отлично владел методом кнута и пряника. Великолепно разбирался в людях, помнил пофамильно всех курсантов. Мог безошибочно определить, кто из них дойдет до выпуска, а кто будет отчислен. И всегда поддерживал, если видел, что толк из парня выйдет. У меня с ним разногласий не было, я выполнял все его распоряжения. Когда уже стал работать в ДВВИМУ, Константин Игнатьевич сказал мне, что я был одним из самых дисциплинированных и ответственных курсантов на его памяти. Кроме того, я активно участвовал в общественной жизни, был секретарем комсомольской организации факультета. Учёба давалась мне легко, многие дисциплины сдавал досрочно.

о морской карьере и личных обстоятельствах

– Александр Николаевич, судя по Вашей биографической справке, карьеру Вы сделали быстро: в 1958 году получили диплом штурмана, а через 8 лет стали капитаном.

– Не совсем так. Я точно вписался в мировую статистику и стал капитаном на десятом году работы.

– А через несколько лет пришли преподавать в ДВВИМУ?

– Да, четыре года был капитаном, а в 1971-м перешел на преподавательскую работу.

– У Вас были личные причины для списания на берег?

– Были. У меня жена бросила медицинский институт из-за того, что пошли дети, а я всё время пропадал в морях. Чтобы помочь ей доучиться, надо было списаться на берег хотя бы на пару лет. В пароходстве отнеслись с моей ситуации с пониманием и откомандировали меня в распоряжение ДВВИМУ. Я пришел на кафедру судовождения, начальником которой был Юрий Максимович Улькин. Он мне сказал: «Иди к Залевскому, он астрономию преподает». А Всеволод Залевский – это была личность легендарная…

– Расскажите о нём, пожалуйста.

о В.В. Залевском

– Всеволод Вячеславович учился в Ленинградском институте инженеров водного транспорта. До войны успел закончить три курса. Потом был направлен матросом на суда Северного морского пароходства. В 1943 году его перевели на Дальний Восток, где он экстерном окончил наш Владивостокский морской техникум и продолжал ходить в «огненные» рейсы уже помощником капитана. После войны заочно получил высшее образование опять-таки в нашем училище, которое уже стало вузом. У меня была его тетрадь, по которой он готовился к экзаменам по всем предметам. Если б её издать, то это была бы энциклопедия судовождения тех лет. В 50-60-е годы ей просто цены не было. Это говорит о том, настолько фундаментально Залевский готовился. Он стал капитаном, одним из лучших в пароходстве. Но случилось несчастье: на судне был пожар, погиб человек. Залевского осудили на 10 лет. Он вышел досрочно. Адвокат, которая его защищала, стала его женой. И он пришёл на работу в училище. Человек феноменальной эрудиции и памяти, выдержки и доброты. Он стал доцентом кафедры судовождения, проработал у нас двадцать лет  и умер, можно сказать, на рабочем месте. До последнего дня проводил лабораторные работы, читал лекции. Его глубоко уважали курсанты и до сих пор помнят преподаватели старших поколений, которым посчастливилось работать вместе с ним.

об А.И. Щетининой

– Вам довелось работать и с Анной Щетининой…

– Анну Ивановну я впервые увидел на юбилее, где ей отмечали 60 лет. Она тоже была доцентом нашей кафедры, когда я пришел работать. Знакомство наше произошло так, будто мы были сто лет знакомы. Анна Ивановна была очень коммуникабельным человеком, но при этом не допускала панибратства. Вообще работать с ней было очень интересно, легко и в то же время трудно.

– Почему?

– Она была исключительно ответственным и требовательным человеком. Требовательным, прежде всего, к себе, но и от других она ждала такого же серьезного отношения к делу. Никогда не опаздывала, ничего не забывала, для неё не было мелочей во всем, что касалось людей и моря. Когда решили переиздавать учебник «Морское дело», над ним работала вся кафедра. Главу «Работа на специализированных судах» Щетинина предложила подготовить мне, поскольку я только что пришел с танкера. Но первый мой «писательский» опыт оказался не очень удачным и на кафедре его раскритиковали довольно жестко. А Щетинина мне сказала: «Для меня в вашей главе всё понятно. Но давайте напишем так, чтобы было понятно курсантам». Я работал еще около года, несколько раз переписывал. Наконец, текст утвердили и согласовали. Учебник получил название «Управление судном и его техническая эксплуатация». Его неоднократно переиздавали.

о роли парткома в учебном процессе

– Меня заинтересовала сказанная Вами недавно фраза о том, что партком занимался учебными процессами…

– Не только, но в том числе и учебными. Обсуждали на заседаниях и дисциплину курсантов, и работу преподавателей. Каждая кафедра факультета отчитывалась о своей работе по определённым дням. Отчитывался начальник кафедры, а он, как правило, был коммунистом.

– А Вам довелось возглавлять кафедру?

– Нет, я десять лет был начальником судоводительского факультета, с 1985 года по 1994-й.

о традициях в морском образовании

– Могли бы Вы охарактеризовать перестроечный период, его плюсы и минусы? Как ломалась старая система образования и рождалась новая?

– Особо резкой перемены не было. В морском образовании, как нигде, сохраняются старые традиции. Если они уходят, то очень медленно. Наша прежняя система образования была, на мой взгляд, очень продуманной и давала хорошие результаты. Потом стали резко переходить на европейскую балльно-рейтинговую систему, вводить бакалавриат… Считаю, что такой переход во многом не оправдывает себя, а в чём-то даже вредит. Курсанты лекции как бы прослушали, практическую часть отработали. А глубины знаний не получили. Начинаешь их спрашивать, и видишь пробелы по многим серьёзным вопросам.

об оптимизме

– Вы по натуре оптимист?

– Ну а что делать в данной ситуации?

– Хороший ответ, Александр Николаевич. В лучших традициях Одессы… и Владивостока тоже.

Галина Якунина, член Союза российских писателей

25 июня 2020 года