28 октября 2019 года
Знаете, каким он парнем был!

28 октября – день рождения первого ректора МГУ им. адм. Г.И. Невельского Вячеслава Ивановича Седых. Трудно сказать, как выглядел бы сегодня Морской университет, если бы к его руководству не пришел в 1983 году Вячеслав Иванович Седых – четвертый начальник ДВВИМУ, ставший отцом-основателем Морской академии, первым ректором и президентом Морского университета. В.И. Седых был государственным человеком, мыслящим масштабно, способным ставить перед коллективом самые сложные задачи и организовать их успешное решение в интересах России.

Вот уже более 10 лет нет с нами начальника ДВВИМУ им. адм. Г.И. Невельского, первого ректора университета Вячеслава Ивановича Седых. Но в благодарной памяти профессорско-преподавательского состава, сотрудников вуза он по-прежнему рядом! И каждый год, приезжают коллеги и верные друзья 1 апреля к строгому памятнику из серого гранита на Морском кладбище, и встречаются с прищуренным взглядом Вячеслава Ивановича на барельефе, которым он как бы спрашивает: «Ну, что, «двоечники», рассказывайте, что вы там без меня натворили?»

С Вячеславом Ивановичем Седых судьба меня свела в бытность моей работы начальником электро-радио отдела службы материально-технического обеспечения Дальневосточного морского пароходства (ДВМП). Отдел отвечал за обеспечение по своей номенклатуре эксплуатационно-ремонтных и строительных нужд подразделений ДВМП – это порядка 250 судов разного тоннажа, четыре судоремонтных завода и 11 портов. Из числа сторонних организаций отдел закрывал также потребности объектов капстроительства ДВВИМУ им. адм. Г.И.Невельского – в масштабе училища их было предостаточно. Требовалось силовое электрооборудование, сопутствующая электрика, разного рода проводная и кабельная продукция.

Чтобы получить желаемое в свое распоряжение, существовала так называемая «защита фондов» в «поильце и кормильце» всей системы Министерства морского флота – «Мортехснабе»: представление проектов, соответствующих расчетов и смет, нормативных документов по каждому объекту и словесная, до хрипоты, доказательная аргументация соискателя в каждом кабинете вышеупомянутой организации. При этом конечная цель с нашей стороны – «выбить» нужное по максимуму с минимальными потерями, а целью «Мортехснаба» было, придираясь к каждой цифре в расчетах, «задробить» те или иные объекты и тем самым минимизировать наши потребности в нужных метрах, тоннах, литрах и штуках разного «добра», обеспечив себе в последующем за свои злодеяния премию «за экономию средств финансирования».

ДВВИМУ в те годы ремонтировалось и строилось весьма активно, но после пары довольно ощутимых «проколов» на защитах в Москве, обратилось с просьбой помочь в этом деле к главному инженеру ДВМП М.М. Максимову. Тот, недолго думая, загрузил проблемой мой отдел. Конечно же, все мы были очень «благодарны» ДВВИМУ за такой «подарок»! Какой-либо добавки нам к зарплате за такое увеличение объема работы «не светило», только разовая премия по итогам защиты фондов для ДВМП, включая и ДВВИМУ.

…В какой-то из дней защиты в «Мортехснабе» руководитель нашей «группы захвата» однажды познакомил меня с улыбчивым лобастым человеком, который оказался начальником ДВВИМУ. Его интересовали результаты защиты по их капстроительству. Это был новый начальник училища В.И. Седых.

Спустя какое-то время М.М. Максимов вызвал меня к себе и предложил временную командировку в ДВВИМУ по просьбе Вячеслава Ивановича на должность начальника материально технического отдела с задачей наладить работу этого отдела с последующим развертыванием в службу МТО. Ставились основные задач: упорядочить расходы финансирования, организовать четкий расчет потребностей по подразделениям и составить смету расходов.

Первый этап работы ОМТО в этом направлении был трудноватым – начальники подразделений встретили нововведение «в штыки». Раньше вся их работа по обеспечению собственного «хутора» заключалась в подписании заявки на снабжение, как правило, составленной «на авось», то теперь нужно было расчетное подтверждение потребности практически по каждой позиции, а это требовало и времени, и нервов при «малой защите» в ОМТО. От них шли жалобы к начальнику училища, но Вячеслав Иванович ввел в ответ на это хозпланерки, на которых отчитывались о работе главный инженер, главный бухгалтер, начальник отдела капитального строительства, начальник ОМТО, начальник ЭХО. Здесь оперативно анализировались и решались соответственно проблемы текущей недели, определялись задачи на следующую неделю, а также подробно разбирались поступившие нарекания на работу соответствующих служб.

При этом на этих «разборках» Вячеслав Иванович практически никогда ни на кого не повышал голоса. Только в редких случаях, когда «прокол» был значительным и был чреват последствиями, иногда весьма серьезными, в кабинете над притихшими присутствующими «гремели громы и сверкали молнии». Но никаких обид при этом не было, т.к. разобрав ситуацию «по косточкам», начальник училища четко определял действительно виноватых, а не «назначенных». При этом нужно было доложить «шефу» о намеченных мерах по устранению «косяка». Если доводы его устраивали, он назначал срок доклада по данному вопросу. Если же он был не согласен с предложениями, то предлагал свой вариант решения.

Что характерно, при этом Вячеслав Иванович редко «давил» своим авторитетом. С ним можно было спорить, отстаивая свое мнение, но если варианты проблему не решали, а только затягивали ее, он подводил черту в споре фразой: «Все! Делаем так, как я сказал!»

Обычно, пожурив виновника за провинность, он заканчивал разговор своим коронным: «Эх ты, двоечник!» Но это было вовсе не обидно. Страшнее любого разноса была его, сказанная тихим голосом, фраза: «Что ж ты так-то? Ведь я тебе доверял…» После этого впору было застрелиться! Слава Богу, такая фраза за все время работы с Вячеславом Ивановичем в мой адрес ни разу не прозвучала!

Работать с ним было легко и интересно. Он много знал и многому учил, давая дельные советы. Все, что касалось работы, для него было на первом месте. Если возникала какая-то заминка, всегда можно было позвонить ему и попроситься на прием. Отказа при этом не было, единственно бралась поправка по времени на встречу – ежедневная загруженность Вячеслава Ивановича была огромной и «влезть» в его жестко расписанный график порой бывало трудновато. Посему встреча эта могла быть и в 21.00 вечера с непременным условием «у тебя на все про все 5 минут». Но эти 5 минут в зависимости от ситуации могли растягиваться до получаса и более, пока «стороны» не приходили к единому мнению. Могли такие встречи назначаться и на выходные дни.

Улетая по делам в Москву, он всегда требовал служебную записку с проблемными вопросами по части снабжения для «пробивания» их на местах в соответствующих московских кабинетах. Как правило, после приезда в столицу «Цунами», как называла Вячеслава Ивановича тамошняя чиновничья братия, «летела клочьями» чья-то шерстка, хлопали двери, пахло коньячком либо валерьянкой», но вопросы решались как надо!

Этому способствовало не только его обаяние и дипломатичность, но и, когда это было необходимо, его жесткая упертость в отстаивании своих позиций. Особенно, когда речь шла о вопросах стратегического развития родного вуза! Какой ценой для организма самого «шефа» это достигалось, мало кто интересовался – для всех он был незыблемой глыбой с крепким здоровьем в отца казака, с необъятным запасом жизненных сил.

В.И.Седых никогда не стоял на месте. Его интересовало ВСЕ! Какие бы вопросы не возникали в «альма-матер», у него на них было готово уже свое мнение или даже оперативное решение. И даже варианты воплощения этого решения в жизнь!

Не всегда у «шефа» все складывалось хорошо. Чувствовалось, что постоянное напряжение и необходимость быть круглосуточно «в боевой готовности», когда шла полоса рокировок в московских коридорах власти, когда оказывались не у дел друзья и единомышленники, поддерживавшие его начинания, политические интриги в период, когда он решил идти в мэры Владивостока, двуличие «друзей» в этот архитрудный момент его жизни – он вынужден был пропускать через себя. Пропускать и не сломаться!

 …зря говорите: «Приговор уже озвучен!»

И, мол, Седых уже не встанет – он сражен.

Я, господа, сдаваться не обучен

И бой приму, хоть тяжким будет он!

Чужую серию отточенных ударов

По ходу схватки пропущу не раз,

Но это все не будет мне кошмаром –

Разочарую, воронье, увы, я вас!

 

Бокс и жизнь научили Вячеслава Ивановича «держать» удар! И он старался делать это до последних своих дней. Старался, как мог…

При рабочих встречах поздними вечерами в последнее время Вячеслав Иванович предлагал уже не кофе (видать, «мотор» уже барахлил), а чай. Причем, месторождением этого напитка называл такую географическую тьмутаракань, о которой я отродясь не слышал. Под чай, порой, шли и обсуждения моих стихов, написанных нашим юбилярам – Вячеслав Иванович всегда требовал, чтоб сквозь строчки было видно человека, а потому и чиркал иногда написанное карандашом по своему разумению. Спорили при этом конечно…

Вообще, спонтанно написанное однажды кому-то, уже и не помню кому, посвящение попало на глаза «шефу» случайно и он предложил сделать такие посвящения обязательным приложением к его поздравлениям юбиляров. Попробовали – и имевшая место практика таких поздравлений получила новый оттенок, стала более теплой, «семейной». Опять же с подачи Вячеслава Ивановича посвящения стали красиво оформлять в типографии училища и это уже стало «фирмой». Подписи присутствующих на полях бланка вообще сделали поздравления штучными.

На всех подобных мероприятиях «шеф» задавал тон и заводил присутствующих шутками, «шпильками», не давая никому отмалчиваться. Он умел работать, требовать, редко, но наказывать, и при этом всегда был горячим сторонником устраивать праздник своему коллеге в знаменательный для него день добрым поздравлением, шуточным посвящением, припоминанием какого-либо «шкодного» случая из жизни виновника торжества. И все это по-доброму, без рисовки, искренне, доброжелательно, по-товарищески.

Когда хоронили Вячеслава Ивановича, курсант-второкурсник, державший его портрет с траурной ленточкой наискось, вдруг…заплакал! Видно, всеобщая аура растерянности и неверия в случившееся, горя и скорби в тот момент накрыла парнишку, проникла в его еще чистую душу, заставила его сердце откликнуться на нашу боль! Каперанг Я.Л. Виткалов, опустив голову, молчал рядом с ним, ни словом, ни жестом не пытаясь успокоить курсанта.

Вряд ли природа еще повторит в ком-либо Вячеслава Ивановича. И сейчас, и потом – он был и останется в памяти нашей единственным по своей сути верным Другом, надежным Товарищем, мудрым Учителем, штучным Человеком с большой буквы!

О.А. Матвеев, член Союза писателей России,
председатель совета ветеранов МГУ им. адм. Г.И. Невельского

28 октября 2019 года