Внимание! Возможно содержимое еще в процессе переноса.
Если вы не нашли искомой информации на этой странице, посмотрите старую версию сайта
Эта страница на old.msun.ru
15 марта 2017 года
Счастливая звезда семейной династии Друзей

15 марта исполнилось бы 90 лет со дня рождения Борису Ивановичу Друзю – профессору, доктору технических наук, Заслуженному работнику транспорта, Почетному работнику морского флота, Почетному работнику высшей школы, академику Российской академии транспорта, Почетному члену НТО судостроительной промышленности России – всех званий не перечислить. 

Сегодня, в память о великом ученом, прекрасном педагоге и самоотверженном труженике, мы повторяем очерк, который был опубликован при его жизни в 2005 году.

Более полвека отдал подготовке инженеров для морского флота России доктор технических наук, доктор транспорта, профессор Морского государственного университета имени Г.И. Невельского Борис Иванович Друзь.

О таких людях принято говорить – «живая легенда». Но после знакомства с ним уходишь от отождествлений – настолько спокойно и очень отстраненно от своей личности воспринимает Борис Иванович накопленные за долгие годы в науке «регалии» и звания: ученый с мировым именем, кавалер ордена Знак Почета, доктор технических наук, профессор…

Разговариваем с Борисом Ивановичем в его кабинетике. Именно таким, уменьшительно-ласкательным словом, и можно назвать помещение: практически все небольшое пространство занято столами, шкафами… Борис Иванович ничуть этим не смущен, а добродушно посмеивается: «Важна не форма, а содержание».

Позже выяснилось, что этот небольшой кабинет дорог ему потому, что достался «по наследству» от начальника кафедры ТУС Валентина Эммануиловича Магулы.

– Вот кто действительно был талантливым ученым! – искренне восхищается Борис Иванович, обращая мое внимание на портрет наставника на стене. С цветной фотографии, которые оживляли в 50-60-е годы уже прошлого века фотографы-умельцы из черно-белого оригинала, ученый внимательно и строго смотрит на своего сильно «повзрослевшего» ученика.

– Мы с ним одновременно пришли в 1956 году на кафедру. И я уверен, что эта встреча была для меня счастливой, определила мою научную тему, – вспоминает Борис Иванович, – под его руководством я начал научную работу. Он был тогда уже кандидатом технических наук, доцентом и возглавлял коллектив. А я начинал работать старшим преподавателем. У Валентина Эммануиловича было какое-то особое чутье на новые направления в науке. В 1959 году он начал изучать применение мягких оболочек из прочных материалов для использования их на танкерах. Это направление оказалось очень перспективным. В те годы советская промышленность освоила производство высокопрочной материи с капроновой, лавсановой, стекловолокнистой и другими основами и непроницаемым покрытием. Они оказались незаменимым строительным материалом при изготовлении многих специфических конструкций в технике.

Наша кафедра под руководством Валентина Эммануиловича Магулы одной из первых в стране начала разрабатывать теоретические и прикладные вопросы расчета и проектирования конструкций из мягких оболочек. Немаловажным был и такой факт: в этой сфере научных интересов мы не конкурировали с Ленинградским кораблестроительным институтом и не переходили дорогу их ученым. Открывался простор для стремительного продвижения вперед. Чем мы и воспользовались. Работали, не считаясь со временем, и тон задавал Магула. Он умел мыслить и делать все очень продуктивно, в отличие от нас с Виталием Дмитриевичем Кулагиным. Мы всегда поражались, как он умудрялся сделать больше нас за меньшее время и не в ущерб отдыху. Мы тянулись за ним, как могли...

К этому стоит добавить, что дружный кафедральный коллектив трех авторов В.Э. Магулы, Б.И. Друзя и В.Д. Кулагина за три года выполнил объемную работу по подготовке первого в СССР учебника «Теория и устройство судна», который был в 1963 году издан в Москве в издательстве «Транспорт». По нему до сих пор курсанты высших морских училищ изучают этот предмет.

За прошедшие годы по данному научному направлению на кафедре ТУС защищено семь докторских диссертаций и 32 кандидатских. Внушительный результат, и счет им продолжается: в этом году уже на подходе новые защиты по обеим позициям…

Борис Иванович Друзь рассказывает о событиях прошлых лет так, словно они были только вчера. Однако в августе нынешнего года исполнится ровно 50 лет, как молодая семья Бориса и Таисии Друзь ступила на дальневосточную землю.

«Дадим комнату… на южную сторону»

Они, тогда аспиранты Одесского института инженеров морского флота, поженились и решили, что семейно обживаться начнут в Астрахани, откуда была родом Таисия Георгиевна. Встал вопрос о месте работы, а в Астрахани был лишь один подходящий институт – рыбного хозяйства. Их там согласились взять, но ректор засомневался: молодые специалисты без направления быстро сбегут, попросил взять его в Министерстве морского флота. Поехал Борис Иванович в Москву, чтобы перевестись к «рыбакам», но там его и слушать не захотели, «выпестованные» молодые кадры нужны были самим. Ему предлагали должности представителя то в Финляндии, то в Китае, от чего он отказался, знал, что жене там работать будет негде.

Можно назвать еще одной чистой случайностью то, что в этот момент в министерстве был начальник Владивостокского высшего инженерно-морского училища Анатолий Степанович Фролов (так в те годы назывался морской университет), который сразу ухватился за молодого аспиранта, а узнав, что он женат, да и жена тоже инженер-кораблестроитель, стал откровенно заманивать в свои «пенаты»:

– Жильем обеспечим, комнату дадим… На южную сторону…

И уговорил. Народ-то они были после войны не избалованный.

А Анатолий Степанович свое слово сдержал с лихвой: молодая семья с маленьким сыном Иваном и тещей сразу по приезду во Владивосток получила отдельную двухкомнатную квартиру в «училищном» доме на Верхнепортовой. Неслыханная роскошь по тем временам!

– До этого после окончания Николаевского кораблестроительного института по распределению приехал работать на Калининградский судостроительный завод, – рассказывает Борис Иванович, – работать было очень интересно, ведь мы строили военные корабли, и я многому научился, поскольку применялись передовые по тому времени немецкие технологии, доставшиеся нам в наследство от побежденной фашистской Германии… На этом заводе два года работал сначала помощником строителя, потом начальником бюро технологической подготовки цеха, и решил поступить в аспирантуру в Одессе. Прекрасно помню, что аспирантом получал стипендию 700 рублей, плюс к этому полагалась доплата 80 рублей «книжных». Это были очень небольшие деньги, но, на те средства, мы умудрялись жить и учиться.

…За десятилетия Борис Иванович корнями врос в научную среду Морского университета. Эти, почти осязаемые корни, дали живые побеги, питая научную мысль коллектива, став иллюстрацией стабильному консерватизму, столь присущему, к счастью, российской высшей школе. Давно подмечено, характер человека проявляется в мелочах. У Бориса Ивановича консервативное отношение к материальным вещам, оно очевидно и подчеркивает такие необходимые ученому качества, как надежность, точность и скрупулезность.

По всему видно, менять что-либо в устоявшихся условиях обитания Борис Иванович Друзь не намерен. Вот придет сюда новый человек, считает он, тогда пусть переиначивает по-своему. И признался, что пытался уже в очередной юбилей, когда стукнуло 75, заикнуться о желании оставить должность начальника кафедры. Дружно уговорили остаться, пообещав во всем помогать…

Честно говоря, коллег Бориса Ивановича можно понять: как решиться расстаться с ним, душой научной школы мягкооболочников?

…А в окно льется по-весеннему яркий поток солнечного света. Борис Иванович восседает за столом, как монарх, позади которого, как живые зеленые колонны, возвышаются под самый потолок два огромных кактуса.

– Ничего себе, каких гигантов отрастили! – не удержалась я, – сколько им лет?

– Этому – лет 15, – показывает Борис Иванович, – а этот – его детка, помоложе…

Похоже, он так привык к колючкам, что уже давно их не замечает. На мой вопрос, откуда у него бюст Ленина, встрепенулся:

– Да уже и не помню… Давно, видно…, – машет рукой.

Понимающе предполагаю, что бюст вождя пролетариата осел здесь еще со времен «развитого социализма». Убери его – хозяин сразу почувствует: чего-то в привычном интерьере не хватает. А повседневно он ему давно уже глаза не мозолит. Привычное белое пятно на полке.

Родословную изучать было опасно

Но с этим привычным символом эпохи, хотим мы того или нет, а была связана судьба всех и каждого в нашей стране. Прошлась российская история и по родне Бориса Ивановича Друзя – многие за годы революций и войн растеряли друг друга по матушке-России.

– Опасно было в те годы изучать свою родословную, – горько усмехнулся он, – знаю только, что прадед мой родом из Полтавы, потом перебрался жить на Урал… Мы с братом Геннадием родились в небольшом городке Соль-Илецк Оренбургской области. В 1933 году родители, спасаясь от голода, уехали во Фрунзе. Отец закончил всего семь классов, но был хорошим торговым работником, специализировался на москательно-химических товарах (красках). Во время войны отца взяли в трудовую армию, помню, как приезжал на побывку, худющий… А я закончил школу и поступил в эвакуированный в соседний город Пржевальск Николаевский кораблестроительный институт. Несмотря на голодные военные годы, мы, студенты занимались спортом. Я увлекался спортивной гимнастикой. Не для результата, а для себя, для поддержания хорошей физической формы.

Кое-что было известно о старших братьях отца, но подробнее узнать о них, бывших до революции предпринимателями в Благовещенске, было сложно. Сейчас уже детям и внукам будет проще писать родословную.

У Бориса Ивановича на редкость дружная семья. Домашнее общение плавно переходит в вузовское, ведь все работают преподавателями в Морском университете. «Развели Друзи семейственность, куда ни придешь – всюду Друзь!», – шутят они сами над собой. Даже после смерти Таисия Георгиевна продолжает оставаться неотъемлемой частью семьи, ее помнят и в коллективе.

«Руки золотые у субботинцев...»

– А сына Ивана воспитал корабелом Владислав Анатольевич Субботин в судомодельном кружке, – вполне серьезно говорит Борис Иванович, – у них там висит плакат «От строительства моделей – к строительству кораблей!». Честно признаюсь, мы с женой этим увлечением сына судомодельным спортом откровенно пользовались в воспитательных целях. Помню, как сначала стращали, что отлучим от кружка, когда в десятом классе забросил подготовку к выпускным экзаменам. Не послушался – слово сдержали, отлучили. Так все равно по вечерам из дома исчезал. «Куда пошел?» – пытаем его – «На танцы», – оказывается, он в парк на танцплощадку повадился. Нет уж, решили мы, пусть лучше ходит в кружок, ведь у субботинцев руки золотые...

Конечно, без помощи отца-кораблестроителя, тут не обошлось. Ведь многие из ребят – учеников средней школы № 42, вместе с Иваном Друзем занимавшихся судомоделированием у Владислава Анатольевича, не выдержали нагрузки, отсеялись. Нелегкое это дело – «модельки» клеить! А вот Иван Друзь при поддержке родителей удержался и в 14 лет стал мастером спорта, когда его модель на Всесоюзных соревнованиях заняла первое место.

Борис Иванович не скрывает, что большой радостью в его жизни стал сын, который продолжил его династию корабела. Иван Борисович Друзь с отличием окончил кораблестроительный факультет ДВПИ. Сейчас уже во всем сравнялся с отцом – доктор технических наук, профессор, зав. кафедрой теоретической механики и сопротивления материалов МГУ имени Г.И. Невельского. Как говорят конники, отец и сын идут «ноздря в ноздрю», поскольку и в научную школу мягкооболочников младший Друзь вошел очень естественно и прочно, занявшись общими вопросами проектировочных расчетов мягкооболочечных судовых конструкций. О таком согласии между сыном и отцом во многих семьях могут только мечтать.

– Но, к сожалению, теперь род наш прервался, – посетовал Борис Иванович, но без особой горечи в голосе, – зато внучки удались: старшая Александра выбрала архитектуру, а младшая Наташа – прикладную математику. Отец всегда им очень много внимания уделял, такой вот оказался чадолюбивый.

…Напросилась в гости на внучек поглядеть. Молодежь залетела почаевничать с дедом, озабоченная: «Машина не заводится… Неужели генератор барахлит?..»

Борис Иванович поясняет, что обе давно уверенно себя чувствуют за рулем, отец отдал им свои автомобили, а сам ходит пешком… Или они его подбрасывают, куда нужно. Вызвали «ремонтную бригаду» в лице отца, но и он не сумел обнаружить неисправность. Расстроенные девчонки уехали на одном автомобиле… Профессорские внучки подкупили своей искренностью, практичностью и отсутствием какого-либо снобизма, при всей потомственной интеллигентности.

Тандем сопромата и мягких оболочек

Недаром в свое время начальник ВВИМУ Анатолий Степанович Фролов обрадовался, узнав, что у Бориса Ивановича жена – инженер-кораблестроитель. Словно предвидел, что семейный тандем сопромата и научной школы мягких оболочек будет долгие десятилетия работать безотказно. Многих потенциально способных к науке курсантов «вычислила» еще на первых курсах преподаватель по сопромату Таисия Георгиевна Друзь. И это не случайность. Недоброй славой у студентов-технарей известен сопромат. Поросшая мхом студенческая шутка: «Сдал сопромат – можешь жениться!» – актуальна и по сей день. Действительно, этот предмет проверяет, на что способен «новобранец» в технических науках.

Таисия Георгиевна умела во внушительном потоке курсантов разглядеть талантливого парнишку и подсказать Борису Ивановичу, чтобы он обратил на него внимание. Таким образом, в научные «сети» попались многие, и среди них Сергей Алексеевич Огай, ректор Морского университета.

– Будь на месте Бориса Ивановича другой человек, с иными человеческими качествами, я, возможно, и не остался бы в науке, – честно признается Сергей Алексеевич, – но еще курсантом, я почувствовал, что меня на кафедре ТУС ждут, что я не стою, как сирота, за дверью… Подкупило меня то, что Борис Иванович не делает разницы между лаборантом и известным ученым. Ко всем он ровный, чуткий, простой. Меня мой научный руководитель буквально за руку ввел в науку. Не посчитал за труд и ездил со мной и в Николаев, и в Ленинград в тамошние кораблестроительные институты во время моей работы над кандидатской диссертацией. А как неустанно повторял: «Учись грамотно излагать свои мысли, чтобы тебя понимали все!». И сейчас, я уверен, такие качества очень важны для научного руководителя, они просто необходимы ему при формировании серьезной научной школы. Они позволили Борису Ивановичу выстроить эффективную научную «пирамиду», где каждый – от доктора до лаборанта – имеет конкретное задание и каждому в ней есть место для роста. В деле руководства научным процессом, безусловно, Борис Иванович Друзь в Морском университете идет под номером один! Мне до сих пор дико слышать о каких-то склоках на кафедрах! В этом смысле под крылом Бориса Ивановича я вырос в тепличных условиях.

Несмотря на сегодняшние трудности привлечения молодежи в науку (маловата зарплата), у начальника кафедры ТУС с этим нет проблем. На этой технической кафедре молодых сотрудников всегда достаточно. И каждый год находятся новые желающие «пристегнуться» к школе мягкооболочников. Недаром на кафедре прижились династии Огаев, Москаленко, Друзей, в университете поощряется семейная традиция, когда дети продолжают дело отцов.

«Шторка кармашками»

Под таким «домашним» названием в лаборатории кафедры ТУС проходит работа, которую начал разрабатывать в 1984 году Сергей Алексеевич Огай – доковые укрытия из легких конструкций-пневмопанелей. А довел «до ума» эту разработку уже его сын Алексей Сергеевич Огай, который еще пацаном «заигрался» на кафедре модельками, а потом не заметил, как врос в «мягкие оболочки» и защитил кандидатскую диссертацию по доковым и береговым укрытиям. Именно его «шторка кармашками» шириной 25 метров и высотой 10 метров воплотилась в материале, и защищает рабочих дока на Чуркине от пронизывающего зимнего «северняка».

Попросила Бориса Ивановича показать, как выглядит материал, из которого монтируют такие конструкции. Мы спустились в нижнюю лабораторию, где нас встретил университетский «левша» Сергей Николаевич Неродный. Это его умелые рабочие руки уже 28 лет создают то, что «понавыдумывают» кафедральные ученые. Показал он стандартный кусок материала, из которого «шил» доковые укрытия и прочные «швейные нитки» для этой операции, способные выдерживать порывы ветра…

– Такие заготовки по нашему заказу изготавливал завод в городе Ангрен в Узбекистане, – говорит Борис Иванович, – но сейчас это заграница, цены – неподъемные, и следующие заявки по изготовлению «шторок» для Славянского судоремзавода и угольного терминала в Восточном порту будем рассчитывать из другого материала, но такого же качественного и надежного. Для эксплуатирующихся конструкций в свое время мы давали гарантию на пять лет, а они уже 15 лет работают – и все как новенькие. Конечно, наша лаборатория проводит их гарантийное обслуживание, как оговорено в договоре.

А в другой лаборатории доктор технических наук, профессор Анатолий Иванович Азовцев показал макет этих «шторок», который был представлен для демонстрации на защите кандидатской диссертации Алексея Огая.

– Расчет выполнен так, что доковое укрытие выбрасывает поток воздуха вверх, и он проходит над доком, – объясняет мне его действие Анатолий Иванович, – если бы вы знали, с каким нетерпение ждали работницы дока монтажа этого укрытия! Помню, даже я, видавший виды моряк (начинал трудовую биографию в Дальневосточном морском пароходстве матросом), был поражен, когда увидел, как к судну, которое только что вошло в док, и с которого еще вода не успела стечь, стали подходить «существа» непонятного пола, закутанные так, что одни глаза видны… И они начали очищать днище от ракушек… Оказалось, на этой тяжелой работе трудится женская бригада: «Тут много не заработаешь, – объяснили они, – вот мужики и не идут…».

Мореходные вездеходы давно просятся на шельф

Многие разработки кафедры ТУС Морского университета долгое время покоились под грифом «секретно», как это было и с «Лунным проектом», и со скафандром для космонавтов, и с использованием воздушной подушки для скоростных судов. Но иногда для успеха дела ученые находили способ обходить «секретку», как говорит Борис Иванович.

– Чтобы не придирались к работе по амфибийным плавсредствам, которые и сейчас плодотворно ведут ученики В.Э. Магулы во главе с Анатолием Ивановичем Азовцевым, их назвали не амфибиями, а судами на воздухоопорной гусенице. Разработка такого специфического судна была вызвана хозяйственной необходимостью для выгрузки на ледовый припай и необорудованный берег во время рейсов по малому завозу в районы Крайнего Севера. Хотя сфера их применения может быть значительно расширена за счет использования таких морских вездеходов для производства геологоразведочных работ на шельфе, для рыбоохранных, рыбоводческих работ, для возделывания марикультуры, и даже для прибрежного рыболовства. Автором была изготовлена действующая модель такого мореходного вездехода. В Министерстве морского флота ахали от восторга во время ее демонстрации, а как до дела – ответ один: денег нет. А ведь разработчиками были уже просчитаны варианты такого судна грузоподъемностью на 40 и 60 тонн. Стоимость такого судна в те годы была всего-то как два МАЗа. Но в ММФ посчитали – дорого. Оппоненты не брали в расчет, что для такого транспортного средства не нужны дорогостоящие дороги, к тому же мореходные качества позволяют без труда преодолевать значительные расстояния по воде.

Богатый природными ресурсами шельф заждался подобного решения транспортной проблемы для ускорения освоения Севера нашей страны. Тем временем и моряки, и нефтяники с радостью бы эксплуатировали такое универсальное судно.

Некоторые колоритные решения ученым подсказала сама жизнь. Так получилось с заявкой ТИНРО-Центра. Для доставки дельфинов из Владивостока самолетами в Одессу потребовалась легкая и удобная для транспортировки животных пневмованна. Учеными было найдено изящное решение этой проблемы, а в лаборатории кафедры ТУС Морского университета изготовлена емкость из старых надувных спасательных лодок, которая позволила эффективно выполнить эту операцию.

Инженерная мысль непрерывно находит все новые экономически выгодные области применения нетрадиционного материала – мягких оболочек. Например, Борис Иванович Друзь был оппонентом по защите докторской диссертации по расчету дирижаблей с мягкими оболочками. Автор разработки – из Омского сибирского автодорожного института, а защита проходила в Московском институте инженеров транспорта. Вот так неожиданно мягкие оболочки объединяют проекты, которые ведутся для транспортных средств самого разного назначения и для разных сред: земли, воды и воздуха.

А еще в нижней лаборатории меня заинтересовала барокамера, которую много лет сотрудники используют под склад материалов. Она осталась как напоминание о нереализованном, фантастическом даже по сегодняшним меркам, «Лунном проекте».

Появится ли «Лунный посёлок»?

«Лунный проект» родился в 70-е годы, когда ДВВИМУ заключило договор с Ленинградским строительным институтом, который проектировал поселок на Луне на 12 человек. Государственный заказ был секретным, и над ним многие годы работали ученые Академии наук СССР.

– Нам необходимо было рассчитать конструкции из высокопрочных мягких оболочек, которые предполагалось применить при его строительстве, – рассказывает Борис Иванович. – Атмосферы на Луне нет, метеориты не сгорают, как в земных условиях, а буквально бомбардируют поверхность… Вот и возникла необходимость в барокамере для работы исследователей. Но в этом проекте мы барокамеру так и не успели применить: начавшиеся реформы закрыли тему. Правда, мы испытывали в ней кранцы, которые разработал В.Г. Непейвода. Они работали по новому принципу – смягчению ударов соприкасающихся судов. Их сжимали в воде в этой барокамере…

Удивительно, но космическая тема устойчиво присутствует в работах ученых кафедры ТУС. Яркий пример тому – кандидатская диссертация Анатолия Ивановича Азовцева, которую он защищал в 1968 году в Московском физико-техническом университете имени Баумана. Под непонятным для многих названием: «Изгиб мягких пневматических оболочек вращения» скрывался расчет мягких конструкций скафандра для защиты коленей и локтей космонавтов без ограничения в движении. Защита диссертации Анатолия Ивановича Азовцева проходила на кафедре члена-корреспондента АН СССР В.И. Феодосьева и была практически использована конструкторами «мягкого» скафандра. И к этому стоит добавить, что только настойчивость и постоянная поддержка руководителя научной школы Бориса Ивановича Друзя заставила этого талантливого ученого засесть за докторскую диссертацию «Особенности и проблематика проектирования мореходных транспортных средств на воздухоопорных гусеницах», которую Анатолий Иванович Азовцев успешно защитил в 1995 году.

– А знаете, сейчас в Российской академии наук вновь заговорили о Луне, – продолжает «лунную» тему Борис Иванович. – Прозвучала информация, что к 2015 году наши академики планируют начать добычу на спутнице Земли горной породы – лунного реголита, из которого предполагают получать дешевую энергию.

– Так вот почему дельцы, как я слышал, уже вовсю продают участки на Луне! – эмоционально реагирует на это сообщение Анатолий Иванович Азовцев.

– Вполне возможно, что будет возрожден и «Лунный проект», – высказывал желанную гипотезу Борис Иванович, – это бы расширило список интересных тем для научного поиска ученых нашей кафедры. Новые разработки в области применения мягких оболочек откроют неограниченные возможности... 

Университет: прошлое и настоящее

Татьяна Каширская,
Информационный центр ОИУ МГУ

15 марта 2017 года