Внимание! Возможно содержимое еще в процессе переноса.
Если вы не нашли искомой информации на этой странице, посмотрите старую версию сайта
Эта страница на old.msun.ru
6 марта 2017 года
Грайр Меграбов: человек и его эпоха

«Нет ничего священнее, ценнее и гуманнее коммунистических идеалов!» Этими словами, звучащими теперь для многих непривычно, профессор Грайр Артемьевич Меграбов на старте девяностых годов начал свою автобиографическую книгу «Какими мне запомнились годы советской власти».

Тогда ему было уже за восемьдесят. Что побудило написать эту книгу? В 1990 году коллектив училища готовился торжественно отметить 100-летие морского образования в Приморье. К этой дате я подготовил  большую историческую справку о людях, создавших наше училище. Сведения собирал по крупицам в краевом архиве. Тогда и понял, как важны живые рассказы свидетелей времени, которое неумолимо и быстро уходило в историю.

Я пригласил в партком заслуженных ветеранов морского образования и попросил написать свои воспоминания об истории ДВВИМУ. Среди корифеев присутствовал и Грайр Артемьевич Меграбов. Все согласились с важностью и актуальностью мемуаров. Обещали помочь. Но повседневная загруженность или, возможно, состояние здоровья, не позволили им это сделать. Не забыл о моей просьбе один Грайр Артемьевич. В начале 1992 года, незадолго до своей кончины, он принёс мне переплетенный машинописный оригинал будущей книги.

Не только пунктуальность и обязательность, присущая профессору Меграбову, побудили его подробно рассказать о себе и годах советской власти. В стране началась перестройка, и мы стали свидетелями развала Советского Союза, крушения коммунистических иллюзий, расцвета преступно-торгашеских отношений в высших эшелонах власти. Мы хорошо понимали, что в стране произошла контрреволюция. Началась грабительская приватизация. Росла преступность. Закрывались заводы и предприятия. С участием американских специалистов рушилась  оборонная мощь страны. Больно было  видеть победные телевизионные  репортажи откровенных врагов не только советской власти, но и Советского Союза, России.

Через СМИ нам внушали: всё, что было при Советах – плохо, зато теперь, при капитализме, будет хорошо. Понятия равноправия, коллективизма, социальной справедливости объявлялись чуждыми человеческой природе. «Орлы летают в одиночку», – твердили «новые русские», ощипывая между делом перья с «воробьёв». Слово «патриот» стало ругательным. Офицеры стеснялись или опасались ходить в форменной одежде. Уходя со службы, за пределами училища они переодевались в гражданскую одежду.  Грайр Артемьевич не мог молчать. Он решил рассказать потомкам правду о советской власти.

С тех пор прошла четверть века. Читая воспоминания Меграбова сегодня, замечаешь огромную разницу между советской эпохой и новой, капиталистической. У нас теперь фактически другой язык и другая риторика. Для нового поколения, родившегося после «лихих девяностых», книга может показаться архаичной. Но для любознательных и думающих молодых людей она  станет правдивым документальным источником, и в будущем, я убеждён, историческая ценность  её будет возрастать.

Грайр Артемьевич Меграбов родился 8 марта 1909 года в армянской семье школьных учителей. В предисловии к своей книге он говорит: «Поскольку мой возраст позволил мне быть свидетелем не только исторических событий, происшедших в годы советской власти, но также видеть жизнь людей при царизме, то постараюсь о них рассказать объективно. Для описания событий исходил не только из личного наблюдения, но знакомился с мемуарами выдающихся советских полководцев, конструкторов и государственных деятелей. Кроме того, все события подвергал путем размышления логическому анализу».

Он делится с читателем своими детскими впечатлениями: «Царизм мне запомнился нищетой народных масс. На перекрёстках улиц, на папертях церквей постоянно находились нищие. Они ходили по дворам и просили кусок хлеба. Обуты были в лапти. Стены и крыши их маленьких домишек были глинобитные, а пол – земляной. Вся мебель в этих жилищах состояла из одной тахты, на которой красовались лохмотья лоскутных одеял. У большинства трудяг рубашки и штаны были из мешковины и очень часто латка на латке». Конечно, наряду с нищетой трудового народа «были в городах и сёлах каменные и деревянные дома, в которых жили имущие люди и эксплуатировали неимущих. Слишком резкое между ними было социальное неравенство».

Следует иметь в виду, что Россия в начале 20-го века была аграрно-крестьянской страной. В городах проживало меньше 20% населения. Грайр Артемьевич в своих воспоминаниях не сгущает краски. В спокойном повествовательном тоне  рассказывает о том, что видел своими глазами, что хорошо знал, о чём много думал. В подростковом возрасте он стал свидетелем разрухи, ужасающие картины которой остались в его памяти до конца жизни: «После гражданской войны страна лежала в развалинах. По откосам железнодорожной насыпи валялись опрокинутые вагоны и паровозы… Ко всему этому из-за небывалой засухи в 1921 году голод зимой и весной 1922 года достиг своего высшего предела, доводя до смерти многих людей. Осиротевшие дети, родители которых погибли во время гражданской войны, либо умерли от голода, стали беспризорниками. Тысячи их в ящиках под вагонами перемещались с одного города в другой, ночуя в развалинах, добывая пищу либо мелкой кражей, либо песнями на базарах».

Сам  Меграбов тоже рано остался без родителей.  Ему не было десяти лет, когда он осиротел.  Мальчик переехал в Ессентуки к старшей сестре и там окончил русскую школу 2-й ступени. Тогда это была девятилетка.

Он отмечает, что 79% населения молодой страны Советов были неграмотными и «вместо подписи ставили крестики». В тяжелейших экономических условиях советская власть взяла курс на ликвидацию безграмотности. «При школах были организованы вечерние курсы «ликбеза», – пишет Грайр Артемьевич. – Помню за детскими партами, скорчившись, сидели бородатые казаки со своими старухами и симпатичные казачки, которые, высунув язык, старательно выводили буквы и слова: «Мы не рабы. Рабы не мы». Тяга к учёбе у взрослого населения была громадная».

К концу двадцатых годов ликвидация неграмотности в основном была завершена. Автор книги свидетельствует: «Когда я в 1931-1933 годах служил в Красной Армии,  то  основная масса армейцев имела 2-4-летнее образование. А маршал Г.К. Жуков в своих мемуарах пишет, что перед Великой Отечественной войной основная масса бойцов имела уже семилетнее образование, что способствовало освоению ими новой военной техники».

Чтобы вывести  страну из разрухи, в начале 20-х годов по инициативе В.И. Ленина была введена «новая экономическая политика» (НЭП). В подростковом и юношеском возрасте Грайр Артемьевич стал свидетелем быстрого роста экономики и зарождения новой буржуазии. При НЭПе в 1928 году была введена карточная система на промышленные и продовольственные товары. Меграбов даёт свою оценку этому непростому периоду: «Для своего времени НЭП сыграл определённую положительную роль в восстановлении разрушенного  народного хозяйства. Однако уже в 1928 году для дальнейшего экономического развития страны НЭП становится тормозом… представители средств массовой информации, которые восхваляют НЭП, либо не жили в ту пору, либо преднамеренно вводят в заблуждение теперешнее поколение».

Окончив школу в 1928 году, девятнадцатилетний юноша долго не мог устроиться на работу. В конце концов, он уехал с Кавказа в Ленинград. Но и там работы не было. С большим трудом устроился грузчиком в торговом порту, о чём с горечью вспоминает: «… что это была за работа, теперешним людям трудно  представить. Бывало, придёшь во двор «Севзаппогруза», где накурено, наплёвано, и долгие часы ждёшь наряда на работу. Хорошо, если сразу её получишь, а то чаще всего приходилось, не отходя, стоять до второй смены или до ночи. Никакой охраны труда не было. Могли на тебя накатить бревно. Нагружали на спину груз, порой в два раза больше твоего собственного веса, и его приходилось по мосткам тащить на судно».

Читаю эти строки, а перед мысленным взором, словно живой,  встает профессор Меграбов, сухощавый пожилой человек среднего роста. Далеко не атлет. Понятно, что и в молодости он не был былинным богатырём. Но, видимо, был очень вынослив. Мне он запомнился всегда спокойным, выдержанным, говорящим со всеми вежливо и негромко.

После смерти В.И. Ленина в стране широко развернулись  дискуссии о дальнейших путях развития страны Советов. Идеолог мировой революции Троцкий и его сторонники считали, что построение социализма в одной стране без победы мировой революции невозможно. И.В. Сталин доказывал, что на основе индустриализации и коллективизации в советской стране можно улучшить жизнь народа, укрепить обороноспособность и построить социализм. Большинство членов партии поддержало Сталина.

Грайр Артемьевич вспоминает: «Л.Д. Троцкий и его сторонники после поражения в дискуссиях стали организовывать митинги, наподобие тех, которые в настоящее время разворачиваются экстремистами». И далее снова обвиняет недобросовестных писак: «Ряд представителей СМИ выступает в настоящее время с безответственными заявлениями о том, что не нужно было проводить коллективизацию сельского хозяйства, тем более, форсировать её, не нужна была и форсированная индустриализация страны. Они либо не представляют всю сложность той эпохи, либо заведомо, опять-таки, вводят в заблуждение нынешнее поколение. Продолжение НЭПа было уже бессмысленно, поскольку постоянно возникали затруднения с хлебозаготовками, а без индустриализации не могло быть речи о развитии тяжёлой и лёгкой промышленности, транспорта и надёжной обороны страны».

С началом индустриализации страны уже в 1930 году безработица была ликвидирована. Это позволило молодому армянскому парню из портовых грузчиков перейти на завод «Красный Путиловец», получить профессию токаря и до призыва в армию изготавливать детали для тракторов «Фордзон-Путиловец». Среди трудящихся тогда был огромный подъём энтузиазма. Развернулось стахановское движение. Выступая перед стахановцами, Сталин сказал: «Труд стал делом чести, доблести и геройства». Эти слова не были только лозунгом. Трудящиеся воспринимали их буквально и гордились своим трудом.

В это же время у советских людей, как никогда раньше, был высок подъём патриотизма и  интернационализма. Об этом Грайр Артёмович рассказывает на конкретных  примерах, приводя в  книге тексты патриотических песен того времени. Для рабочих завода «Красный  Путиловец» организовывались встречи с немецкими коммунистами. «На этих встречах выступали Вильгельм Пик и члены немецкой организации «Рот фронт» (Красный фронт)». При этом автор книги признаётся: «Наша вера во всё хорошее была святой до наивности. Нам казалось, что если капиталисты нам объявят войну, то их солдаты, являющиеся рабочими и крестьянами, переодетыми в солдатскую форму, повернут оружие против своих капиталистов. Увы, Отечественная война показала, что немецкие рабочие и крестьяне, переодетые в солдатскую форму и заражённые шовинизмом, не жалели ни наших культурных ценностей, ни наших матерей, жён и детей».

В начале 90-х годов волна национализма и шовинизма захлестнула бывшие советские республики. Начались кровавые события, унесшие тысячи жизней. Меграбов хорошо понимал ядовитую опасность национальной розни: «Шовинизм – это для человечества страшное течение… Теперь новое поколение литовцев, забывшее,  что Советским Союзом были возвращены им столица Вильно и Клайпедская область, захваченные в своё время Пилсудской Польшей и фашистской Германией, раздувает шовинизм против русских. Под шовинистическим угаром произошли трагические события в Грузии, Армении, Азербайджане, Фергане… Только дружба всех национальностей в Советском Союзе могла обеспечить экономическое и оборонное могущество нашей страны».

Можно только предполагать, какой болью в душе армянина отозвалась трагедия в Нагорном Карабахе. Но он только сдержанно замечает: «Приходится  очень сожалеть, что теперь нет былой дружбы между кавказскими национальностями». И подробно рассказывает о своих друзьях самых разных национальностей, с которыми вместе пели в художественной самодеятельности национальные песни, танцевали национальные танцы. Он сам был частым исполнителем лезгинки.

Полемизируя с потоком лживой информации в прессе 90-х годов о событиях, свидетелем которых он сам был в молодости, Грайр Артемьевич утверждает: «В настоящее время одни СМИ отрицают построение социализма, другие построенный социализм называют «казарменным», третьи – употребляют выражение «надо больше социализма». В брежневском периоде существующий социалистический строй называли «развитым социализмом», теперь М.С. Горбачёв заявляет, что надо строить «гуманный социализм». Наконец, пятые, отрицая факт построения социализма, не могут внятно сформулировать, что же такое социализм. Все они противоречат друг другу. Между тем, давно существует чёткое  определение социализма, а именно: социализм – первая стадия коммунизма, представляет бесклассовое  общество, где средства производства находятся в руках государства, нет эксплуатации человека человеком, каждый работает по способностям и получает по количеству и качеству затраченного труда. Такое бесклассовое общество было построено в конце первой половины тридцатых годов и узаконено конституцией 1936 года».

В 1931 году Меграбов был призван на военную службу в РККА. После демобилизации  в 1934 году он поступил в Ленинградский индустриальный институт (ныне политехнический) на энергомашиностроительный факультет. Образование в советской стране было бесплатное. Государство платило небольшую стипендию, на которую студенты умудрялись прожить. Многие студенты подрабатывали на сезонных и вечерних работах. 

В 1938 году Грайр Артёмович окончил институт и по распределению был направлен во Владивосток для  работы на судоремонтном  заводе. Известно, что молодой инженер на заводе прошёл все ступени карьерной лестницы, от мастера до главного инженера и параллельно  преподавал в морском вузе на кафедре судоремонта. В книге он даёт очень подробный политический анализ предвоенной и военной обстановки в стране и в мире.

Чтобы понять глубину исторического анализа «мудрого грузина», как любовно называл своего учителя будущий ректор Морского университета В.И. Седых, невозможно избежать длинных цитат из его книги, не потеряв авторского логического осмысления событий. Как невозможно и пересказать её, не потеряв колорит и  историческую ценность свидетельского источника.

В начале девяностых годов в прессе было много лживых утверждений и предположений об «ошибках и просчётах советского руководства», которое знало о готовящемся нападении Германии на СССР и допустило войну не на чужой территории, как пелось в предвоенных песнях, а на своей. «Это объясняется очень просто, – пишет Грайр Артёмович, – в результате неразумной политики Англии и Франции в тридцатых годах, а затем их поражения в быстротечной войне с Германией, военная обстановка в мире сильно изменилась. Фашистская Германия, захватившая все вооружения и промышленный потенциал Европы, вместе со своими союзниками по военной мощи имела над нами колоссальный перевес. Кроме того, если бы мы начали войну первыми,  то мы проиграли бы политически».

Война началась с вероломного нападения Гитлера на СССР. «Коммунистическая партия проявила колоссальные организаторские способности,  …все без исключения предприятия…, в том числе и Владивостокский  судоремонтный завод, были переключены на изготовление оборонной продукции. Помню, через две недели после начала войны, на заводе появились военпреды. Они обязали переключить завод на изготовление мин калибром 120 мм и весом 16 кг. Нашей задачей (моей и ещё двух ведущих конструкторов) было как можно скорее перевести завод на массовое изготовление мин путём конструирования специальной технологической оснастки, чтобы женщины-домохозяйки и подростки, не видевшие ранее заводского оборудования, могли изготовлять точную военную продукцию. Работали мы по 16 часов в день с 8 утра до 12 часов ночи. Когда налаживали сконструированную оснастку, не выходили вообще с завода. Из-за  переутомления многие из нас «кивали» носами над чертежами. Никто не роптал, все понимали, что только самоотверженная работа может помочь фронту одержать победу… В итоге наша страна стала величайшей державой мира, с которой вынуждены были считаться все капиталистические государства».

Во второй главе книги автор анализирует и даёт характеристики поимённо всем руководителям коммунистической партии и советского государства со времён Октябрьской революции до начала 90-х годов. О В.И. Ленине он впервые услышал в январе 1919 года «от бойцов одиннадцатой армии, которые под превосходящими силами генерала Покровского отступали через… Кизляр. Многие из них ночевали в нашем доме и с глубокой верой рассказывали о нём».  Меграбов сетует, что последние десятилетия руководители КПСС злоупотребляли ленинским авторитетом: «Надо прекратить спекуляцию именем В.И. Ленина для прикрытия своей (неумелой) деятельности, превращая его заслуженный авторитет в культ личности… Очернение каждым руководителем прежнего не повышает его авторитет, а лишь ведёт к потере веры в руководителей, к потере гордости за свою страну».

В третьей главе автор в защиту органов безопасности и вооружённых сил, подвергавшихся оголтелой критике со стороны либеральной прессы, вёл не просто полемику с журналистами, но анализировал конкретные события и  убедительно развенчивал лживые тексты. 

Закончил книгу Грайр Артемьеевич глубокими размышлениями о социализме и демократии, о коммунистической партии, о карьеристах и предателях-перевёртышах, таких как  Ельцины, Поповы, Собчаки, Афанасьевы, Волкогоновы и другие, проникшие на ответственные посты с целью развала советского государства. Грайр Артемьевич верил что «… рано или поздно найдутся в нашей стране силы, которые выведут её на путь прогресса, опираясь на социалистический образ жизни, и наша страна вновь займёт в мире передовое место».

Закончив читать рукопись,  я под большим впечатлением продолжал думать об авторе. Инженер, технарь, учёный. С широким политическим кругозором, с активной жизненной позицией. В коллективе он пользовался огромным уважением.  Все  коллеги знали и цитировали  его знаменитую фразу: «Назад хода нет». Она свидетельствовала о его бескомпромиссной убеждённости в правильности принятых им решений. Но это никогда не было слепым упрямством. И вера в советскую власть у него не была слепой. Он во всём и всегда: «… все события размышлением подвергал логическому анализу». Так и его политическая  убеждённость в правильности советской власти была сформирована на основе наблюдения, изучения документов и «логического анализа» событий. За твёрдость убеждений друзья и коллеги Меграбова шутливо называли Гравий Бетонович.  Он действительно знал и верил, что в мире нет ничего священнее, ценнее и гуманнее коммунистических идеалов.

В 2017 году исполняется сто лет Великой Октябрьской социалистической революции. В многоголосье либеральных теоретиков, апологетов капитализма и откровенных врагов советской власти, вещающих об «ужасах» коммунистического режима и о капиталистической свободе, негромкий голос профессора Меграбова становится  как никогда актуальным. 

P.S. Для издания книги Г.А. Меграбова нужна помощь.

Справки по телефону: 7-914-732-24-57


Университет: прошлое и настоящее

В. Кононов, секретарь парткома ДВВИМУ в 1979-1991 гг.

6 марта 2017 года