17 декабря 2015 года
МГУ: история в лицах. К 125-летию морского образования.

Сайт МГУ им. адм. Г.И. Невельского продолжает публикацию интервью ветеранов Морского университета, которые были свидетелями и активными участниками развития морского образования в Приморье. Сегодня мы предоставляем слово выпускнику ВВИМУ 1955 года Владимиру Яковлевичу Щегельскому, доценту, ведущему инженеру кафедры судовых, паровых и газовых турбин СМФ Морской академии.

Владимир Щегельский

о поступлении в ВВМУ

– Во Владивостокское высшее мореходное училище я поступил в 1949 году. Сам я из большой семьи: было нас восемь детей у отца с матерью. Жили мы в Спасске-Дальнем Приморского края, а во Владивостоке проживал мой дедушка, к которому я приезжал в гости.

Осенью 1948 года, когда ещё в школе учился, в газете вычитал объявление, что объявляется набор в ВВМУ. После окончания второй четверти, отправил в училище письмо с просьбой разрешить держать вступительные экзамены. Когда получил аттестат, приехал во Владивосток «зайцем»: денег на билет не было, с собой только мешок с книгами. Пришёл в приемную комиссию, подал заявление. Несколько дней пожил у деда, а потом нас, абитуриентов, поселили на улице Лазо, 4. Разместили в спортзале на двухъярусных койках. Днём я учился, готовился к экзаменам, а вечерами ходил в порт разгружать вагоны и суда. Жить на что-то надо было… Платили так, что хватало только на хлеб. Но жить было можно, выжил.

Сдавали мы четыре экзамена: математику, сочинение, физику и химию. С физикой у меня вышла небольшая заминка. В школе-то я учился хорошо, предмет знал. Но на экзамене запнулся и дал не совсем точный ответ. Волновался сильно, переживал, вернулся снова в аудиторию... Но преподаватель сказал, что всё нормально и ответ оценен положительно. А когда я узнал, что зачислен, был на седьмом небе от счастья.

о мандатной комиссии

– Зачисление проходило в кабинете у начальника училища, Борисова Александра Владимировича. Он был председателем мандатной комиссии. Вот вызвали меня в его кабинет... А у меня в чём проблема была? Письмо в училище за меня писала старшая сестра, у неё почерк был четкий, красивый. И вместо судомеханической специальности, на которую я хотел пойти учиться, она написала судоремонтную. Решила, что такая специальность лучше: буду на берегу работать. А на судоремонт в том году был конкурс 8 человек на место. Начальник училища и говорит: «Мы вас возьмём. Но на судоремонт сейчас мест нет, есть на судомеханическую специальность». Я даже подпрыгнул от радости: ведь я и хотел стать судовым механиком, чтобы в моря ходить!

об А.В. Борисове

– С Александром Владимировичем мы часто общались. Тогда был такой порядок: до 10 вечера все курсанты были в училище. Он был ещё совсем молодой, но внушительный, рослый, громкоголосый и очень строгий мужчина. Всех курсантов знал и помнил пофамильно. Человек был замечательный и преподаватель отличный.

Александр Борисович вёл у нас теорию устройства судна. На третьем курсе я ему сдавал экзамен. Зашёл в числе первых… Вот в 9 утра зашёл, а вышел в 5 вечера. Борисов же начальник, его постоянно вызывали по разным вопросам: то в райком, то в исполком, то ещё куда. И мы сидели в аудитории и ждали его. А другие курсанты ждали под дверью. Нашего однокурсника Затепякина Мишу, к примеру, разбудили в два часа ночи, чтобы он шёл сдавать экзамен начальнику училища. Борисов был занят круглосуточно, мы даже не знали, когда он спит. Вот и экзамены ему порой принимать приходилось ночью. А жил он здесь же, рядом с училищем, в двухэтажном деревянном доме…

Когда после третьего курса нас направили на теплоход «Ильич», который ходил по маршруту Находка-Магадан, Борисов нас провожал вместе с начальником кафедры и руководителем практики. Он очень переживал за курсантов, хотя виду не подавал. Всегда приходил провожать. Как-то мы на ялах пошли на мыс Песчаный и попали в шторм. Пришлось на Песчаном заночевать. Так Борисов поднял на ноги всех и вся: от начальника ДВМП до командующего Тихоокеанским флотом. А утром нас торжественно встречали: даже столы в столовой были накрыты…

о том, как жили и учились

– Два года мы жили на улице Лазо. На третьем курсе поселили нас в первом корпусе, там, где сейчас бухгалтерия. А учебные наши аудитории были там, где сегодня отдел кадров располагается. На четвёртом курсе нас перевели Верхнепортовую, 7. Судоводители наши жили на учебном судне «Полюс». Мы потом на этом судне ходили на плавпрактику в Анадырь.

У нас в училище была военная дисциплина и вёлся строгий учёт успеваемости. Была обязательная самоподготовка, когда мы сидели в аудиториях после ужина. Порядок был такой: с 6 до 9 вечера сидеть и готовиться к завтрашним занятиям. После этого строем шли на Лазо ночевать. В 7 утра поднимались и снова шли в училище. Запомнилось, как идём строем по улице 25-го Октября, а навстречу нам колонна военнопленных японцев. Мы идём и поём «Катюшу», а они тоже идут навстречу и поют. Японцы у нас несколько лет занимались строительством и ремонтом зданий Владивостока.

Учился наш народ старательно. Были даже два Сталинских стипендиата: Павел Пильгун и Юрий Улькин. Я учился тоже неплохо, почти все экзамены сдавал досрочно. Учёба давалась мне легко, поэтому учился с удовольствием. У меня была хорошая память, и я неплохо рисовал. При этом запоминал то, что нарисовано на страницах учебника, вместе с текстом. Мне потом объяснили, что это называется фотографической памятью. В самодеятельности не участвовал, поскольку данных не было. Сначала в хоре пытался петь, но вскоре ушёл. А вот спортом занимался активно: был чемпионом училища по штанге и гребле, постоянно участвовал в регатах. Закалка была хорошая.

С первых курсов я занимался общественной работой: сначала был в комитете комсомола факультета, потом училища. Поэтому всех знал. Сначала отвечал за учебную работу на своём факультете, а, начиная с третьего курса, постоянно курировал культурно-массовый сектор. Все вечера в училище и культпоходы в театр организовывал, знал все спектакли в нашем краевом театре… А домой на каникулы по-прежнему иногда ездил без билета, «зайцем».

о практике матроса-кочегара

– У меня отец – кузнец. Он не воевал, у него была бронь. Благодаря отцу я получил хорошую кузнечную практику. А в наших училищных мастерских к ней добавилась и сварочная практика, и жестяная, и слесарная, и токарная. Хорошие у нас были мастерские, и люди в них работали замечательные, настоящие мастера. Очень хорошо нас учили. В мастерских мы делали самый разный инструмент: молотки, напильники, зубила, отвёртки, плоскогубцы. Когда я работал уже вторым механиком на пароходе «Хабаровск», это мне так пригодилось! Подгонял подшипники по коленвалу без проблем…

Практику кочегаром и мотористом я проходил на судах «Ильич» и «Тобольск». А первая практика была на учебном судне «Полюс». Мы пошли из Владивостока в Анадырь, по пути заходили в Холмск, Корсаков, Петропавловск-Камчатский. Жили в общем кубрике на 25 человек. Нас расписали на вахты по четыре человека. Когда после первой вахты наш однокурсник вошёл в кубрик, мы его не узнали. Он был чернее негра, только зубы блестели и глаза. Потом узнали, почему он стал таким. Вот представьте: два котла, три топки, уголь. Бросаешь этот уголь, бросаешь, а в конце вахты выгребаешь весь шлак, чистишь топки. Во время чистки топок в кочегарке творилось невообразимое: пыль, шлак (его называли мусором), жара под 50 градусов, пот градом – дохнуть нечем! Всё надо делать быстро, поскольку давление пара падает и снижается скорость судна. И вот двое наших товарищей стоят со шлангами и забортной водой гасят шлак, а мы, тоже вдвоём, отбрасываем его к инжектору. Вся пыль и грязь летела на нас. Потом-то мы поняли, что так стоять нельзя, надо отходить в сторону. И бросать уголь стали более аккуратно, расчётливо. А поначалу двое наставников-кочегаров потешались над нами. На вахте ведь разный народ. У кочегаров первого класса вахта четыре часа через двенадцать, у кочегаров второго класса – четыре через восемь. У нас было два котла, и мы тоже сменялись через восемь часов, отстояв четырехчасовую вахту. Конечно, для практикантов должно было быть другое расписание, но нас эксплуатировали по полной программе. Очень тяжело было: быстро уставали, спали как убитые. Мне в том году 19 лет исполнилось…

Ну вот, дошли мы до Анадыря. Там устроили концерт, выступали в клубе. Солнце не заходило, стоял полярный день. Вышел я прогуляться, вижу: ульи стоят. Подошел поближе, а это будки для собак. Там замечательные лайки ездовые жили. Шерсть такая густая, что они могли и без будок на снегу спать.

Под конец практики кончилась у нас на судне вода. Все грязные, а умыться нечем. Жара, июль месяц и безводье… Подходим к Владивостоку, и вдруг по рации объявляют, что всем желающим помыться разрешается выход в море. А мы на рейде встали возле острова Русский. Ну, выскочили моментально на раскалённую палубу и попрыгали в море.

А стиркой тоже интересно занимались: обматывали грязную робу концом и выбрасывали в иллюминатор. Судно идёт, а одежда стирается. Очень хорошо отстирывалась. Правда, если забывали её достать вовремя, то оставались одни клочья…

о том, как кормили курсантов

– В войну-то мы, понятное дело, недоедали, да и послевоенное время было нелегким. Многие в училище поступали с дефицитом веса. Кормили нас хорошо. Столовая была в первом корпусе в подвале. Всегда был обед из трёх блюд. Первое разливали из кастрюли на четверых человек. Как правило, это был борщ. Второе раздавали каждому по порциям: макароны, картошка, рыба жареная, реже – котлеты. На завтрак нам выдавали 25 грамм масла. Это масло развешивал дежурный по столовой. Дежурными были старшекурсники. Гражданские у нас только готовили, а всё остальное в столовой делали курсанты. В том числе и посуду мыли. Это потом появились посудомойки, а дежурные только грязную посуду собирали и относили им. За столом сидело по восемь человек. Хлеб раздавали по два-три кусочка на каждого. Если курсант по уважительной причине не явился на завтрак или обед, то хлеб, масло и оставшиеся порции сдавали дежурному по столовой. Опоздавшие могли потом прийти и поесть. А ещё нам в санчасти давали рыбий жир. Жена Радия Давыдовича Мельникова, Лариса Петровна, работала заведующей нашей медсанчастью. Я брал у неё трёхлитровые банки с рыбьим жиром, уносил в роту и они стояли у меня под койкой. Каждое день мы пили по полстакана рыбьего жира утром и вечером…

– По полстакана?!

– А что такого? Привыкли. Зато кости наши были крепкими. Ещё минтаевую икру любили с хлебом. А сам минтай за рыбу не считался, шёл на корм в зверосовхозы. Треску тоже использовали только для изготовления консервов. Печень из неё изымали, а саму рыбу выбрасывали…

о военной подготовке

– На третьем курсе были у нас военные сборы. Наша группа служила на эсминце «Буревестник». Стояли мы в Золотом Роге, в море не выходили. Крысы по кубрикам бегали просто огромные, я нигде таких откормленных больше не видел. Мы изучали боевую часть, знакомились с системами военного корабля. Подъём флага, изучение устава, изучение силовых установок…

А на корме стояла бочка селёдки. И есть её можно было, сколько хочешь. Ну, мы и ели… а потом пить хотелось страшно. Но вода была в дефиците. А селёдка – вкуснейшая. Так и маялись…

Гоняли нас на военке здорово, я систему силовых установок знал назубок, как воинский устав. К тому же выручало умение хорошо рисовать, поэтому отчёты сдал без проблем. Присягу приняли на третьем курсе. А после защиты диплома мы служили полгода мичманами на крейсере «Михаил Калинин». Вот на этом крейсере, он был итальянского производства, несколько раз вышли в море на учения. В тот год довелось увидеть высшее руководство страны: Первого секретаря ЦК КПСС Никиту Сергеевича Хрущёва, который посетил наш корабль вместе с членами Политбюро ЦК КПСС А.И. Микояном и Н.А. Булганиным. На нашем крейсере они совершили поход по акватории Уссурийского залива. После Владивостока Хрущёв и сопровождавшая его делегация улетела в Америку на Ассамблею ООН.

о наставниках

– И вот наступил 1955 год. У нас началась защита дипломов… Силовая установка – это же такие секреты, что даже во сне проболтаться нельзя. Поэтому мы относились к защите очень ответственно. Всех преподавателей, которые нас учили, могу помянуть добрым словом. Замечательные были специалисты! А.И. Гредасов, Михаил Алексеевич Ворончихин… огромное им спасибо! Ворончихин был начальником судомеханического факультета, преподавал детали машин. Прекрасный человек. Помню как сейчас, пошёл я к нему сдавать экзамен по деталям машин 2 января 1952 года. Только Новый год отметили, шёл с радостью, и получил отличную оценку. С начальником училища Анатолием Степановичем Фроловым у меня тоже были хорошие отношения. Спасибо великое нашим преподавателям: готовили нас качественно. Затепякин Миша, который учился вместе со мной, стал потом моим коллегой в ДВВИМУ. Аспирантура в те годы была только в Ленинграде, Одессе и Киеве. Так Миша окончил аспирантуру в Киеве.

А я после выпуска некоторое время работал инженером-механиком в Дальневосточном пароходстве, потом заведовал мастерскими и был главным механиком в Покровском совхозе. В ВВИМУ вернулся в 1956 году старшим лаборантом кафедры двигателей внутреннего сгорания. Через год меня утвердили преподавателем этой кафедры. Я сначала пять лет читал курс судовых паровых установок, потом – курс холодильных установок. Да ещё руководил дипломными проектами. В 1961 году стал заместителем начальника судомеханического факультета, доцентом кафедры СПГТ. Даже не заметил, как проработал 59 лет. Здесь, в училище прошла вся моя жизнь…

о том, что измерять надо не 7 раз, а 900…

– Кроме того, в течение 17 лет я был секретарем Ученого совета училища: при Фролове, Гаврюке и Седых. Документация у меня всегда была в полном порядке. Был я и заведующим кафедрой судовых паровых газовых турбин (СПГТ). Зимой читал лекции, а летом уходил в рейсы, на плавпрактику с курсантами.

Моя первая большая исследовательская работа в 1961-62 гг. была связана с судном «Хасан». Сложилась парадоксальная ситуация: механики судов типа «Хасан», по корпусу относились к четвёртой группе, а по силовым установкам – ко второй. Это отражалось на разрядах труда и на зарплате. Главная паровая машина «Хасана» могла 1250 сил выдавать, но, чтобы оформить переход, нужно соответствующий расчёт сделать и утвердить регистр. Плюс обеспечить силовую установку под определённую мощность и все это подтвердить документально. Меня попросили это сделать. Я согласился и стал руководителем этой работы. Мне помогал Сергей Лукьянов, первый стармех из нашего первого выпуска. Потом он стал начальником кафедры судовых паровых газовых турбин. Я считал парораспределение паровой машины, а он считал котёл и просчитывал детали паровых машин на прочность. Ещё два человека из Дальневосточного политехнического института рассчитывали крутильные колебания. На судне мы запустили установку, сняли индикаторные диаграммы и потом я их обработал. Причем, измерял всё логарифмической линейкой: ни калькуляторов, ни ЭВМ тогда не было. 900 раз измерял точки, чтобы точно вычертить индикаторную диаграмму. Все эти расчеты сдали в Регистр СССР. Там посмотрели, проверили и поставил мощную печать: все расчёты одобрены и установка допускается к эксплуатации. И самое главное – разрешается перевод силовой установки из одной категории в другую, более высокую. Мне стармех долго руку жал: деньги механикам после этого пошли совершенно другие. Это была только одна хоздоговорная работа из десятков…

о работе в службе ССХ

– В те годы Леонид Русаленко, который в ДВМП заведовал отделом по рационализации и изобретательству, уходил в Приморский крайком КПСС на повышение. И предложил вместо себя мою кандидатуру. Я перешёл в управление ДВМП и три года проработал старшим инженером технического отдела по рационализации и изобретательству. Очень много рацпредложений в те годы шло от механиков и электриков ДВМП. Работы было навалом: я проверял эти предложения, перепечатывал интересные варианты на машинке, посылал в журналы. Их часто печатали в ленинградских сборниках.

Потом пароходство предложило мне разработать журнал «Правила технической эксплуатации и ремонт силовой установки судов». Непросто было, но сделал. Все механики были довольны: в журнале было всё чётко расписано и указано, что и через какой промежуток времени надо делать. И по электрооборудованию, и по механизмам, и по корпусу. Это была ещё одна крупная работа.

А третий случай – это когда шла война во Вьетнаме. Наши суда возили вооружение. А там жарища плюс 50, тропики. Механики во время вахты в обморок падали. И меня попросили спроектировать систему кондиционирования воздуха для этих судов: сухогрузов серии «Андижан». Пришлось прямо в квартире свое конструкторское бюро создавать. Штат у меня был из четырёх человек. И сделали мы с ними проект… Сняли схему системы вентиляции. Подобрали оборудование и холодильные установки. Регистр эту систему кондиционирования утвердил с первой попытки. В ЦКПБ сделали привязку и оборудование. На Владивостокском судоремонтном заводе эту установку изготовили и установили на судах. Капитан Зиновьев Александр Васильевич, Герой Социалистического Труда, лично меня благодарил. Он в те годы был капитаном теплохода «Ижма», двадцать пять рейсов во Вьетнам совершил и цену нашей работе знал, как никто. Такие дела… А в 1972 году по совокупности научных трудов и разработок Высшая аттестационная комиссия присвоила мне звание ученое звание доцента кафедры СПГТ.

о продолжении династии

– Мой сын окончил судоводительский факультет ДВВИМУ и сейчас работает в Министерстве транспорта, возглавляет отдел контейнерных перевозок по Сибири и Дальнему Востоку. Дочь у меня окончила Сахалинскую мореходку, живет сейчас в Санкт-Петербурге. А внучка окончила Морской университет с красным дипломом. Интересно, что училась она у профессора Владилена Зеленцова, которого я учил, когда он был курсантом…

об отличительной черте поколения

– Самая яркая отличительная черта нашего поколения – это тяга к знаниям и стремление к росту. Мы все очень старались получить образование. Понимали его необходимость, важность. Да и престижность тоже: диплом ДВВИМУ котировался очень высоко. Учиться нам было трудно: из 35 человек, которые поступили со мной, до диплома дошло 13. Некоторые перешли в другие учебные заведения, на другие специальности. Но все стремились получить образование, стать хорошими специалистами, принести пользу обществу и своей стране. Понимаете, для нас слова «раньше думай о Родине, а потом – о себе» – были не просто словами, а смыслом жизни.

Г.П. Якунина,
ведущий специалист ЦПВ МГУ им. адм. Г.И. Невельского

17 декабря 2015 года