Август 1935 года: Хабаровск

Его отец, Владимир Андреевич Кукель, получивший в начале 1935 года назначение начальником морской пограничной охраны Дальнего Востока, тоже едва ли предполагал, что на дальневосточной земле, присоединенной к России благодаря отваге и упорству деда, завершится его недолгая, до предела насыщенная событиями жизнь.
Рано оставшись без отца, Владимир в 1900 году поступил вслед за старшим братом Сергеем в Морской кадетский корпус, – тот самый, который окончил их дед, адмирал Невельской. Братьям немедленно дали прозвища: Кукель 1-й и Кукель 2-й. Учились оба отлично и друг за друга стояли стеной.
Сергей Кукель после окончания корпуса был направлен в Минный офицерский класс, и вскоре стал одним из пионеров российского подводного флота. В 1915 году дослужился до капитана II ранга, флагманского минного офицера дивизии подводных лодок Балтийского флота. В романе В. Пикуля «Моонзунд» часто упоминается Сергей Кукель, имя и фамилию которого автор, вопреки обычаям романистов, менять не стал.
В 1917 году С.А. Кукель занимал должность товарища морского министра, а в исторические дни Октябрьской революции исполнял его обязанности. Поскольку сдать дела новой власти он категорически отказался, группа матросов по приказу П.Е. Дыбенко прямо в кресле вынесла его из кабинета. Кукель был арестован. Но вскоре его освободили: молодая Советская власть крайне нуждалась в специалистах столь высокого класса. Сергея Кукеля назначают начальником морского технического хозяйственного управления. Кроме того, он преподает на курсах командного состава флота и ведет большую работу в Морской исторической комиссии. Последовательно занимая одну руководящую должность за другой, капитан I ранга Сергей Кукель становится начальником тыла Балтийского флота, а затем адъютатнтом- флагманом для поручений при командующем Морскими силами Республики Советов.
В апреле 1921 года его откомандировывают в распоряжение наркомата иностранных дел, где уже служит младший брат. Сергей Андреевич  выступает техническим консультантом при составлении договора между РСФСР и Афганистаном. Еще через год он уходит в отставку и возглавляет отдел электрификации Главэлектро ВСНХ, принимая самое непосредственное участие в разработке плана ГОЭЛРО.  Последующие двадцать лет своей жизни он посвятит науке, став одним из крупнейших советских ученых-энергетиков, профессором МВТУ им.  Баумана. Брата переживет ненадолго: умрет в Москве в1941 году от инфаркта.
Владимир Кукель первый офицерский чин мичмана получит в 1905 году, после окончания корпуса. Служа на кораблях Балтийского флота, за отличия в службе довольно быстро будет произведен в лейтенанты, а затем – в старшие лейтенанты и назначен старшим артиллерийским офицером линкора «Андрей Первозванный». Первую мировую встретит, служа на миноносцах.
В июне 1917 Владимира переведут на Черноморский флот, назначив командиром эскадренного миноносца «Керчь» — одного из лучших кораблей своего класса. Сразу после Октябрьской революции он вместе с командой корабля перейдет на сторону большевиков. В январе 1918 года «Керчь» примет участие в подавлении контрреволюционного мятежа в Ялте, а в апреле Владимир Кукель станет одним из организаторов перехода Черноморского флота в Новороссийск. 18 июня 1918 года молодой офицер, как уже упоминалось выше, сыграет ключевую роль в исполнении приказа председателя Совнаркома В. И. Ленина о потоплении флота. После того как уйдет под воду эсминец «Керчь», его команда во главе с командиром доберется до Астрахани, где  в составе Красной  Волжско-Каспийской флотилии примет  активное участие в боевых действиях против белогвардейцев.
В 1919 году Владимира назначат начальником штаба Волжско-Каспийской флотилии. Год спустя «за умелое руководство силами в операции по освобождению форта Александровского» он будет награжден орденом Красного Знамени. В июле 1920 года возглавит штаб Балтийского флота. В течение трех лет Владимир Кукель будет занимать высокие командные посты на Балтфлоте, а  в 1921 году несколько месяцев – исполнять обязанности командующего флотом. При всей невероятной загруженности он успеет написать и выпустить в 1923 году книгу «Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году». После его ареста все экземпляры книги будут уничтожены, кроме одного-единственного, находившегося на хранении в библиотеке имени В.И. Ленина.  
В начале двадцатых годов Владимира Кукеля по просьбе наркома иностранных дел Георгия Чичерина переведут с флота на работу в Наркоминдел вторым секретарем посольства РСФСР в Афганистане. Вскоре он возглавит комиссию по выполнению советско-афганского договора. В Афганистане под его руководством развернется бурное строительство: вопреки племенным и религиозным противоречиям будут построены туннели, дороги, электростанции, возродится национальная промышленность.
После возвращения из Кабула в 1929 году он возглавит Черноморскую пограничную охрану, которая базировалась в Севастополе. Морская граница в Крыму, да и почти на всем Черноморском побережье после окончания гражданской войны фактически была открыта. Контрабандисты без опаски везли в Советскую Россию наркотики, элитный табак, вина, восточные сладости, а  на «берег турецкий» вывозили золото, произведения искусства, старинные иконы в бесценных окладах. Поначалу войска погранохраны не имели даже собственных катеров, и нарушителей границы задерживали, главным образом, на суше после высадки на берег. Важно было не упустить момента этой высадки, чтобы контрабандисты, диверсанты и шпионы не могли скрыться в каком-либо ауле. Создание надежной морской пограничной охраны было поручено В.А. Кукелю.
В 1932 году его командируют сначала в Финляндию, а затем в Геную на верфь итальянской фирмы «Ансальдо» для наблюдения за постройкой двух первых советских пограничных сторожевых кораблей: «Киров» и «Дзержинский». В 1934 году он возглавит переход этих кораблей из Генуи во Владивосток. После успешного завершения опасного и длительного похода Владимира Андреевича наградят орденом Красной Звезды и назначат начальником морской пограничной охраны Дальнего Востока.

Штаб округа находился в Хабаровске, и семья Кукелей выехала к месту назначения в международном вагоне поезда «Москва-Владивосток». Незадолго до этого Николай вместе с отцом прокатился в самом первом поезде Московского метрополитена вместе с челюскинцами и летчиками, которые их спасли, Героями Советского Союза Леваневским, Ляпидевским и Водопьяновым.
Увлекательнейшее путешествие через всю страну длилось семь суток. Многие названия городов и железнодорожных станций воскрешали в памяти тринадцатилетнего Николая страницы отечественной истории: взятие Казани Иваном Грозным, рождение уральской промышленности, связанное с именами Демидовых и Строгановых, сибирский поход дружины Ермака…
По словам Николая Владимировича, именно в этой поездке он и сестра Лена впервые «наслаждались постоянным родительским присутствием, их вниманием и любовью». Сверхзанятым отцу и матери вечно было не до детей: все время и силы отнимала работа. А тут целую неделю родители наперебой рассказывали сыну и дочери об Италии, Египте, Аравии, Индии, Цейлоне, Сингапуре, Гонконге, где им довелось побывать. В разговорах отец как-то обронил, что, наконец, исполнилась его мечта служить на Дальнем Востоке: оказывается, Владимира Андреевича, соединившего в своей судьбе профессии деда-моряка и отца-дипломата, всегда тянуло в эти края.
На станции Кунгур мать купила у мастеров-камнерезов сувенир из яшмы и путеводитель по знаменитому Кунгурскому монастырю. Кто бы мог подумать, что через пару лет её сын окажется в этом самом монастыре, в колонии для несовершеннолетних преступников? А пока он, проезжая по мосту через Иртыш, тихо напевал: «На диком бреге Иртыша сидел Ермак, объятый думой». И никак не мог предположить, что эти суровые сибирские края станут ему родными… 

Вернуться к содержанию «Хранители духа, наследники славы…»