Август 1850 года: Амур, мыс Куегда

Не этот ли вопрос решал  полтора столетия назад его прадед, принимая на себя всю полноту ответственности за поступок, идущий вразрез с высочайшими инструкциями? Он получил совершенно четкие и жесткие предписания: «…во избежание неприязненных отношений с китайцами ни под каким видом и предлогом не касаться лимана и Амура». Напомним, что в 1849 году за успешное проведение исследований, доказавших, что Сахалин является островом, а устье Амура – судоходным, Невельского произвели в капитаны I ранга. Но, поскольку великие географические открытия были сделаны без утвержденной императором инструкции, Геннадия Ивановича лишили полагавшегося в таких случаях ордена и денежного вознаграждения.
Несмотря на категоричные предписания петербургского начальства, неустрашимый каперанг, вернувшись на Дальний Восток, вновь действует на свой страх и риск. 1 августа 1950 года на мысе Куегда в устье Амура в присутствии членов команды и гиляков, собравшихся из окрестных деревень, по его приказу был поднят русский военный флаг и основан пост, названный Николаевским. Геннадий Невельской подготовил заявление: "От имени Российского правительства сим объявляется всем иностранным судам, плавающим в Татарском заливе, что?прибрежье этого залива и весь Приамурский край, до корейской границы, с островом Сахалином составляют Российские владения? Для этого ныне поставлены российские военные посты?"
Министерство иностранных дел Российской империи расценило действия Невельского как  дерзкий и опасный политический шаг, по сути  – захват территории (именно такую оценку дал ему  канцлер Карл Нессельроде). Приамурье на протяжении многих лет было предметом напряженных отношений с Китаем, открыто претендовавшим на эти земли. Имела свой интерес на Дальнем Востоке и вездесущая Англия. Подняв русский флаг, Невельской отрезал пути для маневров в переговорах.
Понятно, что его поступок привел в ярость высокие правительственные чины. Особый комитет при правительстве вынес решение Николаевский пост снять, а Невельского разжаловать за самовольство в матросы. Но Николай I, выслушав доводы генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева-Амурского, а затем самого Невельского,  наложил на решение знаменитую  резолюцию: «Где русский флаг единожды был поднят, он спущен быть не может!».
Назначенный в 1851 году начальником Амурской экспедиции, Геннадий Невельской, несмотря на увещевания Муравьева-Амурского, отнюдь не собирался учиться «неспешности и осторожности». Его письма к генерал-губернатору поражают убежденностью в своей правоте и удивительным бесстрашием: "Поставленный в такое положение, при котором вся нравственная ответственность за недостаток самостоятельности пала бы на меня, и соображаясь с упомянутыми обстоятельствами, несмотря на то, что они не согласны с данной мне инструкцией и влекут за собою строжайшую ответственность, я решился действовать вне повелений. Мне предстояло и ныне предстоит одно из двух: или, действуя согласно инструкциям, потерять навсегда для России столь важные края, как Приамурский и Приуссурийский, или же действовать самостоятельно, приноравливаясь к местным обстоятельствам и несогласно с данными мне инструкциями. Я избрал последнее» (письмо датировано 15 апреля 1852 года).
До последних дней своей жизни адмирал Невельской работал над книгой «Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России 1849-1855 гг.». Этот многостраничный труд, который, несмотря на строгую документальность, читается как приключенческий роман, подтверждает невероятный факт: горстка смельчаков в сжатые сроки  и в условиях предельно скудного (если не сказать преступно скудного) финансирования исследовала и закрепила за Россией огромные, богатейшие и стратегически важные земли.
Верный себе во всем, Невельской перед тем как приступить к исследованию устья Амура, сообщил соратникам о намерении нарушить данные ему инструкции. Геннадий Иванович прямо спросил офицеров и матросов своего корабля, готовы ли они ради исполнения долга перед Отечеством идти с ним, рискуя потерять благоволение начальства? И команда «Байкала», спаянная трудным походом от Кронштадта к берегам Камчатки, единодушно поддержала его.
Силу духа и цену нравственной ответственности перед будущим, заставившую Невельского «действовать вне повелений», потомкам еще предстояло постичь. 

Вернуться к содержанию «Хранители духа, наследники славы…»