Апрель 1965 года: Омск

Поражает даже не совпадение ситуаций, а совпадение реакций прадеда и правнука на эти ситуации. От предков-государственников Кукель-Краевский  унаследовал высочайшую степень ответственности за все, что происходит с его страной.
- Историю делают не только великие, – несколько раз повторит он при нашей встрече. – Мне часто говорили: «Ну что ты, Коля, раскипятился? Береги здоровье, плетью обуха не перешибешь!». Но ведь нельзя терпеть  формализм и бюрократию! К примеру, меня, первого секретаря райкома партии, автоматически делают членом горкома и депутатом горсовета, членом ревизионной комиссии обкома и депутатом областного совета. Казалось бы, радоваться надо такому почету. Но для честного человека такой «почет» обременителен, так как добросовестно, исполнять депутатские обязанности в нескольких депутатских группах практически невозможно. Кому оно нужно, это кино?
Да, он был нестандартен, первый секретарь Центрального райкома КПСС города Омска Кукель-Краевский. Не только в Омске но и во всей Сибири – единственный первый секретарь без высшего образования-«поплавка». Вообще-то он готов был сдать экстерном экзамены за финансово-экономический институт, но, экстернат к этому времени отменили. Так и работал без институтского диплома.
Чуть не с первых дней Кукель-Краевский решил изменить стиль работы аппарата райкома: райком – руководящий орган, а не место сбора справок по различным направлениям работы. Главное – нужна конкретная, четкая работа в организациях. Должна быть правдивая информация, чувство локтя, товарищеская взаимопомощь, а не злорадство, когда в работе «опростоволосился» товарищ.
-У нас в районе числилось более 250 организаций, и нашему малочисленному аппарату нелегко было дойти до каждой. Я сказал, что райкомовцам нужно проявлять больше самостоятельности и инициативы. Не забывать, что в бумаге и справках теряется интерес к работе. Секретарь райкома, как врач, должен постоянно держать руку на пульсе жизни, чутко и своевременно реагировать на малейшие изменения ее ритма.
В райком Николай пришел, имея за плечами не только фронт, опыт комсомольской и заводской работы, но и серьезный опыт хозяйственника.
Три года он возглавлял исполком Центрального райсовета Омска, и на этом посту тоже оставался верен своим принципам.
Весной 1965 года разбушевалась река Омь. Ледоходом чуть не повредило  мост по улице Ленина, а затем половодье затопило Копай-город – район  землянок на Кемеровском спуске. Некоторые полностью были разрушены. Четыре семьи остались без крова: два ветерана войны, инвалид первой группы и старушка с дочерью. Их перевезли в красный уголок ТЭЦ-1, в здании бывшей лютеранской кирхи. Кукель-Краевский пошел по инстанциям выбивать жилье для пострадавших. Просил из сдаваемого в эксплуатацию жилья в городе выделить срочно одну однокомнатную и три двухкомнатных квартиры. Ему отказали: очередь нарушать нельзя. Переговоры с руководителями Сибзавода, заводов Куйбышева и Козицкого тоже результата не дали. И тут Николай вспомнил, что в городке водников сдается пятиэтажный панельный дом. Уверенный в том, что начальник  пароходства жилья не даст, но зная, что ордера на квартиры еще не розданы, Кукель-Краевский своей властью заселил пострадавших от наводнения с помощью милиции в этот дом. Разумеется, был скандал: пароходство собралось подавать в суд на выселение. Выручили директора заводов, давшие пароходству письменные обязательства о возврате Сибзаводом двух квартир и заводом имени Козицкого – одной квартиры. Еще одну квартиру, начальник пароходства,  раздобрившись, простил. А Николай за самоуправство отделался строгим выговором.
Став секретарем райкома партии, он стиль работы не изменил.
Когда узнал, что в связи со строительством нового почтамта собрались снести старинную каланчу, памятник архитектуры всероссийского значения, сразу же связался с начальником областного управления связи и с начальником УВД. Предложил им, как подрядчикам, внести изменения в планировку. Начальник управления связи согласился, а начальник УВД полковник Смирнов заявил, что лишних денег у него на перепланировку нет, и никаких изменений он делать не будет.
- Я попытался его вразумить, объяснил, что каланча – замечательное архитектурное приложение к управлению пожарной охраны, которое будет размещено в этом здании. Смирнов уперся и заявил, что ночью пришлет зеков и снесет каланчу. На это заявление я ответил, что он сразу будет снят с работы и лишится партбилета. Он выругался и повесил трубку.
Спустя час позвонили из горкома: «Товарищ Кукель-Краевский, что вы еще затеяли? Почему тормозите стройку? На что вам сдалась эта каланча? Снесли Тарские ворота, снесем и каланчу».
Николай Владимирович взорвался:
- Если Тарские ворота снес старый и больной высокопоставленный сумасброд, это не значит, что молодые могут повторить его беззаконие!
То, что он услышал в ответ, как говорится, «не для печати». В завершение разговора ему пригрозили поставить перед обкомом вопрос об освобождении от занимаемой должности.
Наутро он давал объяснения в обкоме. Бюро Центрального райкома накануне приняло постановление: «Считать снос каланчи преступлением перед государством, так как памятник архитектуры охраняется законом. Обязать начальников управления связи, УВД и горархитектуры произвести изменения в планировке, отнеся строительство на 30 метров от «красной линии»».
Действия секретаря райкома были признаны правильными, но на прощание ему – в который раз! – посоветовали проявлять больше хладнокровия и поменьше эмоций.
Он приобрел еще двух высокопоставленных врагов. Но не унывал: на другой день пригласил в райком секретаря комсомольской организации «Новосибтизис» и спросил, смогут ли комсомольцы в порядке партийного поручения на общественных началах провести новые изыскания на строительной площадке. В недельный срок изыскания произвели, и здание почтамта «привязали» к новому месту.
- Риск – дело благородное, – любит он повторять и сегодня. И добавляет с особой интонацией: – Обоснованный риск.
Рисковал он всерьез.  Врагов становилось все больше, и методы борьбы применялись отнюдь не парламентские. Однажды 8 марта некто, отрекомендовавшись дежурным по городской больнице, сообщил по телефону жене, что товарищ Кукель-Краевский  скоропостижно скончался. Клавдия упала в обморок, еле отходили. А Николай в это время решил позвонить домой, поздравить супругу с праздником. Трубку поднял сын Саша и закричал на всю квартиру: «Мама, папа живой!».
Когда Николаю рассказали о «шутке», его в самом деле чуть не хватил сердечный приступ. Впоследствии часто раздавались телефонные звонки с угрозами или просто с матерщиной, по его адресу даже приезжала  пожарная команда. В конце концов, была установлена прослушка телефонных разговоров, и вскоре злоумышленника нашли.
В 1969 году Николай Владимирович вместе с женой навестил Владивосток: супругам дали путевку в приморский санаторий. Запомнилась морская прогулка  по заливу Петра Великого, а также город, похорошевший и сильно выросший в послевоенные годы, И, конечно же, памятник Невельскому, который к столетию Владивостока отреставрировали, вернув первоначальный облик и название.
Когда вернулся в Омск, ему заявили, что «согласно медицинского заключения», обком решил не рекомендовать его для дальнейшей работы секретарем райкома. Фактически это было снятие с должности.
-  Я вспылил и сказал, что на русском языке такие закулисные действия называются подлостью, а их организаторы – подлецами. Потом взял себя в руки, подумав, что если делегаты партийной конференции меня вновь изберут, то вскоре все равно придется уходить, или мне просто свернут шею. Работу я себе всегда найду, а из создавшегося положения надо выйти с честью. 
Он заявил секретарю обкома, что не стоит волноваться за исход конференции. Но следует поставить в известность  членов бюро и секретарей крупных организаций. Никаких закулисных игр!
Секретарь согласился. 
Вскоре Кукель-Краевский был назначен заместителем директора Омского  электромеханического завода по кадрам и режиму.  Это был так называемый «почтовый ящик»: оборонное предприятие выпускало гироскопические приборы управления для ракетной техники. На пенсию Николай Владимирович ушел с должности заместителя генерального директора производственного объединения "Сибирские приборы и системы".
…А красавица-каланча сегодня является одной из главных достопримечательностей Омска. В сувенирном киоске Омского аэропорта я купила на память её миниатюрную копию. Такая же копия, только побольше, стоит в квартире Николая Владимировича. 

Вернуться к содержанию «Хранители духа, наследники славы…»