Июнь 1949 года: Омск

Что и говорить: ангел-хранитель у Николая Владимировича оказался высочайшей квалификации. Ибо на волоске от смерти Кукель-Краевский  находился десятки, если не сотни раз. И борьба шла не только за жизнь, но за душу парня: отречется ли от родителей, примет ли за чистую монету «воровскую романтику», станет ли циником и приспособленцем в чиновничьей среде? Здравомыслие, логика, вера в человеческий разум и порядочность помогли ему выбраться из капкана безверия и презрения, понять, что далеко не все  люди бессовестно лгут в глаза и сами готовы верить любой лжи, только бы жить, не имея проблем и ни к чему не прикладывая усилий.
Кредо прадеда – «Скромность, труд и дело» – стало девизом его собственной жизни.

18 июня 1949 года обком ВЛКСМ направил второго секретаря Сталинского райкома ВЛКСМ Кукель-Краевского «на укрепление комсомольской организации Сибзавода» комсоргом ЦК ВЛКСМ.
Зимой того же года в машиностроительном институте, где он учился на литейном факультете, состоялась мандатная комиссия. Факультет должен был готовить кадры для секретного танкового завода. Мандатную комиссию Николай, как сын «врага народа», не прошел.  Его, члена партии, фронтового разведчика, из института отчислили, так как на других кафедрах мест не оказалось.
Сказать, что было больно и обидно – значит, ничего не сказать. Но жизнь не зря преподносила ему жесткие уроки, приучая к терпению и умению трезво оценивать события. Работая на Сибзаводе, Николай Владимирович окончил без отрыва от производства машиностроительный техникум.
- В те годы мы, комсомольские руководители, работали до одури с утра до позднего вечера. Да и работа райкома партии длилась иногда до часа-двух ночи, а то и позже. Дело в том, что в Москве Сталиным был заведен порядок работать ночью. Его копировали на местах секретари обкома, так как из Москвы часто были «руководящие звонки»  и в полночь, и в час, и в два ночи. У нас со столицей три часа разницы во времени. А раз сидят поздно в обкоме, то и секретари райкомов с работы не уходили, пока в кабинете первого секретаря обкома не погаснет свет… Мы – комсомольцы, это копировали. Несмотря на молодость, такой стиль работы отражался на здоровье. Я все еще ходил с костыльком, да и контузия давала знать о себе. Режим работы был сумасшедший, и я его не выдержал бы, если бы не постоянная забота и поддержка Клавы – моей верной спутницы.
На Клавдии Дмитриевне целиком лежала забота о доме и сыне, к тому же она сама работала. Сегодня Николай Владимирович не устает удивляться, как этой хрупкой женщине удавалось все успевать.
- Она еще и на танцплощадку меня тянула, чтобы помочь мне восстановить раненую ногу. Крепкий тыл и твердый характер жены помогал мне справляться с возрастающим темпом жизни, преодолевать препятствия, продвигаться по службе.
Что и говорить, жены в роду Кукелей-Невельских – особая статья: соратницы, берегини, боевые подруги. Единственные женщины судьбы… Екатерина Ивановна Невельская подготовила и издала книгу мужа «Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России». Её внук свой многолетний труд «Три века на службе Родине» посвятил  незабвенной Клавдии Дмитриевне.

В марте 1957 года его пригласят в Управление комитета госбезопасности по Омской области и выдадут справку о реабилитации отца:  «16 марта 1957 года Военная коллегия Верховного Суда РСФСР рассмотрела дело капитана первого ранга Кукель-Краевского Владимира Андреевича. Дело за отсутствием состава преступления прекращено. Кукель-Краевский Владимир Андреевич реабилитирован – посмертно». Вручая этот документ, его попросят передать матери, Марии Александровне, чтобы она зашла в финансовый отдел КГБ за получением пенсии, которая ей назначена за погибшего мужа пожизненно.  
- Трудно описать состояние радости, грусти и горькой обиды за годы унижений и утрат. Отец угодил под молот репрессий одним из первых: слишком независимый был у него характер. Потомственный дворянин и офицер, никогда не поступавшийся принципами, имевший очень четкие понятия о долге и чести, он слишком многим мешал…  Его расстреляли в Хабаровске 19 сентября 1938 года. Остается утешаться тем, что честь и достоинство его восстановлены.
После долгой паузы Николай Владимирович тихо добавит:
- Я боготворил этого человека всю жизнь и стремился быть его достойным сыном. 

Вернуться к содержанию «Хранители духа, наследники славы…»