Путевые заметки

Даниил Смирнов, курсант 3 курса СВФ МГУ 

17.07.2013

Оркестр играл уже без меня. Мы уходили. Отдали швартовы, начали вирать якоря. Люди на берегу кричали, махали руками – делали всё возможное, чтобы наш поход стал удачным. Катера, стоявшие в яхт-клубе, сигналили нам туманными горнами. С последним гудком мы вышли из ковша – на этом для провожающих поход закончился. Они вернулись к прежним делам и заботам, не вызывающим той же трепетной радости, что и наш отход. Для нас впереди ещё три тысячи миль.

На берегу дым костров ровной дорожкой поднимался в небо. Шли под мотором. Новички-матросы с искренним беспокойством хотели знать, кто же первым увидит завтрак. Владивосток скрылся за горизонтом. Едва солнце коснулось краешка моря, улыбаясь нам на прощание золотым закатом, первые фееричные брызги рвоты полетели в ещё спокойные воды Японского моря. Я сразу вспомнил МАРПОЛ 73/78, ту часть, где говорится об утилизации пищевых отходов.

Укачало всех, правда, в разной степени. Но если молодые моряки равномерно распластались вдоль бортов, не скрывая чувств, то бывалые сдерживали свои порывы за суровыми морщинками и гримасой абсолютного профессионализма на лицах. Капитан был искренне доволен – для него это небольшая прогулка вдоль берегов России.

18.07.2013

Двигатель шумел, нарушая концепцию парусного спорта, мешал установиться естественной гармонии. Я сидел в ожидании сильного ветра с дождём, чтобы можно было заглушить машину и, в очередной раз, раскинув крылья-паруса, заставить стихии работать на себя. Мои желания материализовались частично: в 23:50 обороты упали, скорость снизилась, из машины начал доноситься неправильный звук. Проверили. Ничего не обнаружили. Решили, что намота¬ли конец на двигатель. Подняли паруса и начали ловить лёгкий ветер. С утра нырнули, отчистили винт: оказалось, что намотали траву. Завели двигатель и с неприятным шумом, но с хорошей скоростью направились на северо-восток.

19.07.2013

А экипаж у нас замечательный. Все – счастливые люди, а значит никто не бежит от проблем, удручённый обстоятельствами. Мы идём излучать счастье и в этом излучении существуем, заряжаясь позитивом – такой вот генератор всеобщего благополучия. Вахту стою собачью: с 0 до 4-х и с 12 до 16. Ночи тёплые, но каждый раз надеваю сапоги, чтобы быть чуточку ближе к своему другу, который, кстати, не пришёл меня проводить, но сапоги дал – жертва левого рационального полушария.

20.07.2013

Вторые сутки пересекаем Татарский пролив. Поиски связи не увенчались успехом, и стало отчётливо понятно, что здесь совершенно нет интернета. Наступил информационный вакуум, однако, благодаря отсутствию информационного мусора, сознание становится независимым. Двигатель глушим только на завтрак, для проверки каких-то систем. В эти моменты наступает ощущение полной свободы.

Мысли о грядущем новом семестре и старых проблемах вытеснены парадигмой о том, что есть только то, что здесь и сейчас. И это «здесь» гораздо лучше, чем то, которое будет. Капитан Леонид Константинович Лысенко беседует по рации с проходящими судами:
– Здравствуйте! Какой у вас порт приписки?
Грубый бас, лишённый душевного участия отвечает:
– А вам какая разница?
– У нас на яхте весь экипаж – выпускники и курсанты МГУ, бывшего ДВИММУ. Нам интересно, нет ли среди вас таких же. – Нет. До свидания.
Вообще, безучастный бас и нежелание общаться это, конечно же, именно то, чему учат на первых занятиях по введению в специальность «судовождение»...

Смешались все чины, высокий с низким стали ровней, коммунисты и либералы не различимы теперь, мысли их слились в единую струю, устремлённую ввысь, сильный помогает слабому, умный дополняет глупого; на почве умершего индивидуализма рвётся к небесам росток, разбрызгивая цвета чёрного шоколада сок, как символ зародившегося единоначалия. Такая вот копуляция душ в бурлящий поток, рвущийся сквозь плотины обстоятельств к общей цели. Вообще, ни что так не объединяет людей, как прочистка засорившегося унитаза.

21.07.2013

Проснулся от того, что наступила тишина: наконец-то подул ветер, 16 узлов; заглушили двигатель, поставили все паруса. 19:00 – зарифили грот – ветер усилился до 24-ти узлов. Кушаю сало с чёрным хлебом.

Увидели Сахалин на горизонте. Он ничем не отличался от других островов: ни надписи «САХАЛИН» большими буквами, ни фонтанов нефти, ни японских военных кораблей, претендующих на нашу территорию...

22.07.2013

Пришвартовались поутру. Встречали нас люди из управления культуры. Я играл на трубе, у нас брали интервью. Скоро в баню! Вёз в баню её хозяин. Спросили:
– А у Вас парная есть?
– Лучшая в городе! – ответил банный человек. Поинтересовались, сколько всего бань в Невельске – выяснилось, что одна.

После бани направились в Дом культуры, где собрались люди, которым было интересно, кто же приехал к ним в гости. Мы рассказывали жителям Невельска... про Невельского, о том, какую историческую миссию выполняем и куда путь держим. Невельчане с интересом слушали, задавали вопросы. Приняли нас очень тепло. Ощущалось неравнодушие к нашей общей истории. После встречи в Доме культуры, нам провели экскурсию по городу и музею, рассказав об уникальных представителях местной флоры и фауны. Невельск – очень красивый городок, растянувшийся вдоль одной улицы, проехать которую можно за 15 минут. После землетрясения здесь построили 120 домов. В некоторых местах видны руины старых построек, а на их фоне пестреют новые. Виден контраст между прошлым и настоящим. Очень жизнеутверждающая картина, ведь именно в движении – жизнь.

23.04.2013

Как только собрались отходить, нас остановили по радио пограничники. Историческая миссия не избавила от формальностей. Отход пришлось оформлять в пограничном загончике. К счастью, справились быстро. Купили на прощанье арбуз, отшвартовались и, пожелав удачи местным координаторам движения, взяли курс на Хомск.

На подходе к Холмску нас встретила кучка яхт: несколько «лазеров» и столько же «оптимистов», а в тренерской лодке сидел человек, чей профиль был мне знаком. Нас завели в уютный маленький ковшик, окружённый портовыми сооружениями. В яхт-клубе находилось 5 килевых 40-ка футовых яхт и широкий слип. На берегу места немного и всё занято шверботами. Подошли ко мне местные дети и спросили:
– А Вы тренер Пасифико?
Поняв, что всё не зря, я ответил:
– Да-да, именно так.

Оказалось, что эти дети вместе с тренером недавно прилетали к нам на сборы. Экипаж, пришедшего несколько раньше «Командора Беринга», уже успел посетить культурные мероприятия и встретить в городе друзей. Владимир Фёдорович Гаманов стоял, похоже, со студенткой. Я подошёл и поздоровался.

– А вот видишь парня? Хочешь познакомлю? – сказал начальник Морской академии, обращаясь к собеседнице.
– Это Даниил, правда, Смирнов, а мама у него Кочеткова. А это Эля, из Института защиты моря.
– Ой, твоя мама у меня физику преподаёт. Я очень долго к ней ходила, чтобы четвёрку получить, – улыбнувшись, сказала Эля.
– Да-да, я тоже долго к ней ходил, чтобы пятёрку получить, – тяжело произнёс я.

Выяснив у Эли, что через дорогу есть пиццерия, в которой помимо вкусной пиццы подают также быстрый wi-fi, я направился туда. В Интернете меня никто не ждал, так что довольно скоро, через пару часов, я вернулся обратно.

25 июля я должен вылететь во Владивосток. Билет уже куплен. Яхты уходят утром 24-го. Выручили друзья Владимира Фёдоровича. Лев и его отец, из города Южно-Сахалинска, радушно согласились принять меня в своём доме на оставшееся время, а утром 25-го отвезти в аэропорт.

Мы с Владимиром Михайловичем Тыцких делились впечатлениями о походе на палубе «Командора», как вдруг:
– С вещами на выход! – с адмиральской строгостью, но, улыбаясь, произнёс Владимир Фёдорович.

Вещи не были собраны, поэтому я рванул в каюту «Отрады», быстро покидал вещи в сумки, убедившись лишь в наличии паспорта, и направился к трапу. У штурманского столика меня встретил Капитан, не скрывавший уже созревшей на тот момент грусти расставания.

– Спасибо Вам. Мне было интересно и хорошо, – сказал я со сложно опи¬сываемыми чувствами. В общих чертах, это была радостная грусть. Сказал, и быстро добавил:
– Ну, думаю, мы ещё не раз куда-нибудь сходим.
– Сходим. Нам будет тебя не хватать.

Начал подниматься по трапу: нога к ноге. Всё время до этого быстро забегал по ступеням, куда-то спеша. Сейчас же поднимался медленно, стараясь задержаться, руки вцепились в поручни. Вышел на палубу. Штурвал, казавшийся огромным, когда я накладывал на него оплётку тонким линём, показался маленьким. Первым подошёл Валерий – старпом в отставке, рассказавший мне уйму интересный морских историй за время перехода. Мы пожали друг другу руки, произнеся одновременно: «Рад нашему знакомству».

– Господа, Вы молодцы. Спасибо Вам за приятную компанию и продуктивную работу, – сказал я нашим курсантам. Они попрощались со мной. Я взял вещи и направился к сходне, рядом с которой, на корме, сидел Артур – наш старпом.
– Ну, вообще-то ещё не всё. Пока ты нам на трубе не сыграешь, мы тебя не отпустим, – произнёс Артур.

Достал трубу, ребята фотоаппараты. На берегу и на «Командоре» все приготовились слушать. Репертуар у меня, как рост ВВП России, невелик, но я задумался, что же сыграть. Посмотрев на берег, увидел взгляд Владимира Фёдоровича, и губы как-то сами заиграли «Марш академии». Я немного сфальшивил, но никто не замечал моих ошибок.

Спустился на берег. Леонид Константинович, зная о моём природном таланте, попросил изобразить звук туманного горна. Все заинтригованно стали ждать. Набрав воздуха, я заглушил голосом крик чаек и звук падающих ископаемых в трюма близ стоящего судна. Товарищи зааплодировали. Настало время уезжать. Мы обнялись с Владимиром Михайловичем, попрощались с экипажем «Командора», я подошёл к Владимиру Фёдоровичу. Говорил он на прощание строго, но не сумел скрыть улыбки и душевного тепла.

Я всегда считал, что чувства – слабость. Сейчас меня провожали все, желали удачи. Мы – братья яхтсмены. И мой фундаментальный цинизм, который казался мне надёжным щитом, оказался картонкой на пути у сметающего чёрствость цунами радости и человеческой любви. Я готов пройти ещё сотни миль, чтобы испытать эти чувства вновь. Душевное тепло – самый энергоёмкий ресурс.

Сели в машину и поехали. Разговорились. Оказалось, что мой отец преподавал физику у брата Льва. Приехали в дачный посёлок неподалёку от Южно-Сахалинска. Нас встретила милая женщина, Лёвина матушка Татьяна Митрофановна. Я впервые видел всех этих людей, но не чувствовал их чужими.

Меня накормили свежесобранной клубникой, и, приняв душ, я отправился спать.

25.07.2013

Проснувшись в полдень, решил съездить в краеведческий музей. Южно-Сахалинск оказался очень зелёным, красивым городом. Я шёл по тротуару вдоль центральной улицы, по которой двигался плотный поток машин, но пахло лесом. Казалось, сахалинцы научились жить в гармонии с природой. Я не ожидал, что Сахалин вызовет во мне восторг, но это случилось.

Вечером вернулся обратно в гости. За кирпичным забором был небольшой участок с теплицей, садиком, беседкой и милым домиком, который хозяева называли баней. Всё было пропитано заботой и доставляло приятные ощущения. Я устроил маленький концерт во дворе, а с соседнего участка мне подыграл барабанщик, которого я не видел, но слышал отчётливо. Оказалось, что Лев тоже летит во Владивосток вместе со мной. Рано утром, попрощавшись и поблагодарив за радушное гостеприимство Татьяну Митрофановну, я сел в Машину ко Льву, и мы поехали в аэропорт.

Расстояние, которое мы преодолели за 6 суток, самолёт пролетает за полтора часа. Правда, когда садишься в самолёт, жизнь замирает – это называется транспортировкой. Во время путешествия на яхте жизнь не останавливается ни на секунду, человек постоянно находится в движении, расширяя границы собственных возможностей в борьбе со стихией. А ещё есть закат, который каждый вечер разный, но всегда прекрасный.

(Орфография и пунктуация автора сохранены)