120 лет морскому образованию в Приморье

Магистр. Маэстро. Мастер...

Владислав Анатольевич Субботин

Восточные мудрецы говорят, что призвание – это путь, продиктованный свыше. Как бы причудливо ни петляли тропинки жизни, а на столбовую дорогу судьбы выведут непременно.

Покочевать Владиславу Субботину довелось в детстве вдосталь: родители были топографами и проводили съёмки «от Москвы до самых до окраин». Старшая сестра родилась в Узбекистане, брат – в Казахстане, а Владик увидел свет в городе Мары Туркменской области – самой южной точке СССР. Что за звезда сияла над младенцем, рождённым в краю пустынь накануне великой войны? Чья воля диктовала ему путь через всю страну к великому океану?

Первый кораблик он смастерил в пять лет. И опустил его в светлые и быстрые воды арыка – оросительного канала. Глядя на лёгкую, стремительно удаляющуюся лодочку, подумал: интересно, а против течения пойдёт?

- Гребной винт я сделал из жестянки и укрепил его на катушке от ниток, а резинки брал из трусов, - вспоминает Владислав Анатольевич, сдерживая улыбку. – За трусы, конечно, попало. Но я был горд: мой кораблик поплыл против течения!

Сколько раз в своей жизни придётся ему идти против течения… Против авторитетных мнений и устоявшихся канонов, чиновного высокомерия и скрытого недоброжелательства.

- Не понимают. Не хотят понимать важности этого вида спорта. Городской спорткомитет деньги даёт только на организацию местных соревнований. Краевой комитет попросту игнорирует все мои обращения. Я им говорю: сколько ребят пошлёте на соревнования, столько чемпионов мира я вам привезу. И ведь знают, что слово сдержу, но… не заинтересованы, вот что парадоксально. Не волнует их престиж Приморского края и Владивостока. Парадокс ещё и в том, что высшие результаты у моих ребят всё равно есть, дают деньги чиновники от спорта или нет. Если бы не поддержка Морского университета, его ректоров Вячеслава Ивановича Седых, а теперь Сергея Алексеевича Огая – большого судомодельного спорта в крае уже не было бы.

Владик ещё не учился в школе, когда семья переехала в Минск. В пятом классе учительница повела ребят записываться в кружки Дворца пионеров. Субботина поначалу определили в хореографический. Что там делают, он не знал, думал, будут петь хором. Бежал по широкому дворцовому коридору, заглядывал в разные двери. И в одной из комнат увидел, как ребята делают модели судов.

Два года спустя в Иркутске, семиклассник Субботин будет сам руководить работой судомодельного кружка.

- Мы коллективно создали модель китобойного судна. Нас похвалили, забрали его на выставку... и уже не вернули.

Потом его пригласят в ДОСААФ – возглавить судомодельную лабораторию. Школьник будет составлять списки на запчасти, решать организационные вопросы, давать задания, спорить на равных со взрослыми.

- Поступать после школы решил, конечно же, на кораблестроительный. Поехал во Владивосток. В Дальневосточном политехническом институте срезался на физике. И вопрос-то знал, но запорол. До сих пор его помню.

Возвращаться домой, где все в него верили, было стыдно. Пытался устроиться на Дальзавод – не взяли: на знаменитом предприятии конкурс в те времена был не меньше, чем в институты. Пошёл на стройку. Между прочим, строить ему довелось главный корпус ВВИМУ. Тогда и узнал о существовании дальневосточной высшей мореходки. Стал готовиться к поступлению. После тяжелой физической работы шёл на вечерние занятия, а потом бежал в цирк шапито – подрабатывать униформистом. Чемпионский характер моделировала сама жизнь, оттачивая его на разных «станках», в разных режимах. Порой на пределе допустимой прочности.

- У меня появилась цель: стать капитаном. Если бы кто сказал, что я буду всю жизнь преподавать – покрутил бы молча пальцем у виска. Между прочим, в судомодельной лаборатории училища я стал работать, ещё не будучи курсантом.

Этой лабораторией Субботин заведует с 1965 года. В будущем году – юбилей. А в этом году был юбилей первой серьёзной победы на международном уровне – чемпионате Европы в Болгарии. В составе советской сборной Владислав Субботин, выполнив за несколько месяцев до того норматив мастера спорта, стал бронзовым призёром в городе Русе. Сорок лет спустя в том же городе на чемпионате мира он со своими учениками завоюет девять медалей. Четыре из них – золотые. Владислав Анатольевич Субботин

Пятнадцатикратный чемпион мира... Не может быть? А династия чемпионов – может? Семья, где отец, мать, сыновья и внук – чемпионы мира?

- Супруга, Галина Николаевна, моя сподвижница, помощница во всех делах. Она работает в лаборатории лучше многих учеников. Познакомились банально, на танцах в Доме культуры железнодорожников. Сразу заметил девушку с шикарными волосами и точёной фигуркой. Решил не подходить, любоваться издали… чтобы не разочароваться. А потом всё-таки пригласил. И на третий день сказал: давай поженимся. Окончив Дальневосточный государственный университет, она пришла на работу в ДВВИМУ. Преподавала английский и вместе со мной работала над моделями. Однажды поехала на соревнования вместо заболевшего парня. И завоевала «серебро». Сегодня она – мастер спорта международного класса, пятикратная чемпионка мира, судья республиканской категории, заслуженный тренер России...

Курсант-судоводитель, он, конечно же, мечтал стать капитаном. Но после окончания училища выпускника попросили остаться на год на кафедре теории и устройства судна. Сказали: не понравится, уйдёшь в моря. Оказалось – судьба: как пришёл, так и остался. Постоянство – одна из неотъемлемых черт субботинского характера.

- Сын мне сказал: «Батя, ты не волнуйся, я за тебя отплаваю». И сдержал слово: он – первый русский капитан первого российского газовоза. Я им горжусь. И он, и внук – мастера спорта, чемпионы Европы, мира. Но внук ушёл в бизнес…

К деньгам и к славе Владислав Анатольевич относится философски. Хотя ему горько сознавать, что лучшие ученики, которым можно было бы передать дело, уходят, чтобы получать достойную зарплату:

- Вот сейчас пришлось расстаться с одним из самых талантливых. Он работает судовым электромехаником, зарабатывает три тысячи долларов. Вернее, уже пять тысяч: когда увидели, что и как он может делать, без разговоров повысили заплату. Ведь ребята мои умеют работать на разных станках, с деревом и металлом, руки у них золотые, головы светлые, могут изобрести всевозможные технические приспособления, а это везде ценится.

Да, судомоделизм дилетантов не терпит. Этот очень серьёзный технический вид спорта сочетает проектирование и постройку моделей кораблей и судов для спортивных соревнований. Чтобы стать профессионалом, нужно лет десять перенимать опыт у мастеров. Не случайно среди маститых спортсменов практически все являются кандидатами и докторами наук. На изготовление каждой модели уходит приблизительно год. Материалы в среднем стоят около полутора тысяч долларов. Конечно, среднестатистический курсант или студент не в состоянии найти такую сумму. Морской университет помогает ученикам, финансируя приобретение необходимых деталей, а также оплачивая проезд на соревнования, которые проходят далеко за пределами края. Помогает ученикам и сам Владислав Анатольевич, обеспечивая их движками - самыми важными деталями для моделей. Владислав Анатольевич Субботин <

Имена учеников Субботина на слуху у судомоделистов Европы и мира: Владимир Мартынов, Артур Тюльканов, Антон Кислов, Максим Гаек, Владислав Москаленко… Сережа Огай – самый молодой из них. Ему 9 лет, но, несмотря на возраст, он взял две золотых медали на последнем чемпионате мира. В чем секрет?

- Мои ребята выступают здорово, потому что у них тройная нагрузка: они занимаются изготовлением кордовых моделей трёх классов. Никто в Европе, да и в мире, не выступает даже в двух классах кордовых моделей одновременно. А мы выступаем в трёх! Я сам стал осваивать все три класса скоростных моделей ещё в шестидесятых годах. И стал чемпионом мира в двух классах. А в трёх сразу чемпиона мира никогда не было.

Лаборатория, где из года в год «куют» чемпионов мира – настоящая мастерская Левши: тесное подвальное помещение, где, как в каюте, учтён каждый сантиметр площади. Ребята работают, прихватывая коридор. Почти все великие русские изобретения рождались в подвалах: паровоз, радио, ракета. Века идут, а отношение к мастерам остается прежним, расточительным: талантов Руси не занимать.

- Все, вроде, понимают, что дело важное, а помещения как не было, так нет. Не хочу я с этим разбираться. У нас привыкли, что потрясающие результаты делаются из ничего и ничем.

Профессор Субботин повторяет слова одного из отцов-основателей нашего города: начальник поста Владивосток, лейтенант Евгений Бурачек, за два года превративший крохотное военное поселение в действующий порт, руководствовался девизом: «Ничем из ничего созидать». На том и стоим?

- Этот принцип у нас в крови, - кивает мой собеседник. - Понимаете, всё зависит от подхода. Можно сделать обыкновенный кружок «Умелые руки». А можно создать лабораторию, в которой моделируют не только суда, но и ситуации, связанные с морем. Несколько лет назад у владивостокского причала затонуло судно. Случай был сложный, таких судоподъёмных средств просто не было. К нам пришёл Анатолий Данилович Москаленко и спросил: можем мы промоделировать судоподъём? Мы сделали модели и буквально «ломом и лопатой» подняли здесь, в лаборатории, затонувшее судно. Потом всё в точности повторилось у причала. Это был уникальный судоподъём. Так что мы здесь не в «кораблики» играем. Когда я делал доклад на соискание степени доктора транспорта, диссертация моя на 80% была построена на опыте работы с моделями. Учёный совет слушал с большим интересом: это же всё понятные вещи, живые, их прикладное значение сразу видно. p>В словаре Владимира Даля мастер – «человек, особенно сведущий и искусный в деле своём». Корни этого русского слова уходят в древнюю латынь. Оно родственно немецкому magister: родоначальник, учитель, глава ордена. И итальянскому maestro – так уважительно называли крупных деятелей искусства: художников, композиторов, скульпторов. Судомоделизм как раз из тех видов творчества, где техника очень близко соприкасается с искусством.

- Это искусство и есть, - подтверждает маэстро Субботин. И профессионально поставленный преподавательский голос вдруг высветляет совершенно мальчишеская интонация: - Хотите ахнуть?

И я ахаю. В его руках – модель «Васа», знаменитого галиона шведского короля Густава II Адольфа. Она поразила знатоков и зрителей судомодельной выставки «Транспорт России в моделях и макетах» ещё в апреле этого года. Деревянный корпус судна, его бронзовые детали (700 скульптур, 64 пушки), кажется, светятся изнутри тихим и ровным сиянием вечности.

- Это переживёт меня и на двести, и на триста лет, - мастер баюкает модель, мерцающую на стыке солнечных и электрических лучей. – Если никто не разобьёт.

История «Васа» в его пересказе увлекательна, поучительна и печальна. В 1628 году король приказал построить лучший на земле галеон, чтобы мир склонился перед величием шведской короны. Монарх диктовал корабелам свою волю, не слушая предостережений. Приказал вдвое заузить судно, чтобы придать ему быстроходность. Велел высоко поднять бронзовые фигуры, украшающие корабль. И в довершение всего, прикрикнув на проектировщиков, настоял на сооружении второй пушечной палубы. Когда на борту корабля устроили бал, обмывая его спуск на воду, король отдал приказ, окончательно погубивший «Васа». Отсалютовав залпом пушек одного борта, галеон накренился и затонул. Подняли его 333 года спустя. Ещё тридцать лет ушло на реставрацию. В 1991 году в Стокгольме был открыт музей «Васа». Он напоминает миру о том, что случается, когда сильные мира сего не прислушиваются к мнению мастеров.

Уникальные, бесценные модели Субботина дарят самым почётным гостям Приморского края. Сколько парусников украшает высокие столичные кабинеты, он и сам затрудняется сказать. Но помнит, что получил благодарственное письмо от Владимира Путина – за бриг «Меркурий» с полным парусным вооружением. Президент России – единственный, кто сказал ему «спасибо»…

Мастерство не привязано к конкретной профессии. Это состояние души. Вечное самостроительство.

- Меня спросили: а если бы вы были дворником, как бы работали? Я ответил: был бы самым лучшим дворником в мире. У меня бы всё крутилось, вертелось и само убиралось. Я дома всё сам делаю. Приходит мастер, чтобы встроенный шкаф сделать, начинаю с ним говорить, а он фыркает: подумаешь, хозяин! И я ссорюсь. Всё сам делаю: шкафы, полки…

Давно замечено: характер у мастеров трудный. Интересно, передаётся ли он по наследству?

- Я полагаю, что сын не стал бы капитаном с другим характером, - пожимает плечами Субботин.

Логично. Ведь капитан по-английски - master...

 

» вернуться

© Морской государственный университет (www.msun.ru), 2010